Дир взял невесту за руку, как потребовал жрец. А Эйбис дернулась, вырывая у него свою ладонь. Жрец умолк, глядя на девушку с изумлением. Наверное, счастливую невесту перед собой видит: бледную, с покусанными от волнения губами и лихорадочно сверкающими горящими ненавистью глазами. Но что ему до этого, если император приказал.
— Руку дай, — прошипел, склоняясь к ней Дир.
Улыбка никуда не исчезла с его лица. Для всех он такой же принц, красавец, любимец народа и будущий император. А Эйбис холодом обдавало, когда жених прикасался или подходил слишком близко. Принцесса все же положила свою руку в его ладонь, но при этом скривилась, демонстрируя ему крайнюю степень омерзения. Будто это могло помочь. Дир крепко сжал челюсти и посмотрел так, что Эйбис захотелось стать маленькой мышкой, убежать, спрятаться. Или превратиться в демона Бездны, чтобы все они пожалели.
Жених стиснул ее руку и выставил вперед, позволяя жрецу оплести запястья лентами. Священнослужитель что-то говорил, задавал вопросы, читал длинную проповедь. А Эйбис будто оглохла, слышала слова ритуала, как сквозь толщу воды. Мечтала, чтобы все это оказалось сном, жутким кошмаром.
Дир больно сжал ее пальцы, возвращая в реальность. В его глазах Эйбис увидела обещание скорой расправы и сообразила, что жрец ждет ответа на заданный невесте вопрос. Ей нужно подтвердить при всех свое желание стать женой Дира. И Эйбис поняла, что не может выговорить ни слова. Горло будто судорогой свело, даже дышалось с трудом.
Народ в зале замер. Император приподнялся на троне и сверлил ее взглядом, так же как и Дир. Но Эйбис молчала. Казалось, если сейчас ответит «да», то это будет окончательное поражение. Она пойдет на муки по собственной воле.
— Говори, — прошипел Дир.
Но Эйбис только крепче стиснула зубы, и смело ответила на его злой взгляд.
— Продолжайте, великий жрец, — раздался громкий приказ императора. — Принцесса перенервничала. Слишком сильное потрясение для молодой девицы.
Жрец даже не взглянул на нее. Кивнул и продолжил бубнеть слова проповеди, а потом протянул Диру ритуальную чащу с вином. Жених отпил, не сводя с Эйбис холодного взгляда. А после грубо схватил Эйбис за подбородок и так сильно ткнул чашу в лицо невесты, что чаша оцарапала губы и больно стукнула по зубам. Вино потекло по подбородку на белоснежное платье. Оставляя на нем красные пятна.
Дир передал сосуд жрецу, которого совсем не смутило нежелание невесты добровольно продолжать ритуал.
— Первый и единый бог благословляет вас, дети мои! — громко возвестил он. — Скрепите союз поцелуем.
Дир склонился к ее лицу, а Эйбис зашипела:
— Только попробуй! Я тебе губу откушу!
Мужчина усмехнулся:
— Посмотрим, как ты запоешь в спальне, женушка. Могу и без поцелуев взять.
И насмешливо подмигнул. А Эйбис захотелось ему глаза выцарапать. В спальне?! Там тебя ждет сюрприз, муженек.
Дир отстранился и, развернувшись к зрителям, лучезарно улыбнулся, разыгрывая роль счастливого жениха. Его рука так крепко сжимала пальцы, что они совсем занемели от боли.
Ритуал продолжался несколько часов. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Гости потянулись на улицу. Во дворце Солнечных бликов избранных ждал пиршественный стол. А для народа выставили длинные столы с угощением на улице. По традиции празднество пройдет без молодоженов. Новобрачных повели в специально приготовленную комнату при храме для консумации брака, чтобы сделать его настоящим перед богом и получить благословение Первого. Дети, зачатые в ночь свадьбы, считались благословением. И супруги обычно старались до утра, исполняя волю единого бога, надеясь, что им повезет.
Именно для этих целей при храме содержалось несколько одиноких келий за дверями витым узором по периметру. Комнаты были подготовлены для первой брачной ночи. Ложе усыпано цветами, на невысоком столике ужин и вино, а в скрытой небольшой нише купальня для омовения, в которой поддерживалась постоянная температура.