От воспоминания о Кейасе сжалось сердце. Она ничем не могла помочь другу, надеялась только, что император из мести не казнит его. Ее любимый выкрутится. Она найдет его обязательно.
Эйбис судорожно вздохнула. Найдет? Себя бы найти и понять, что дальше делать. И что Лаелю от нее нужно? Почему слуга веры пошел против догматов ордена, спасая ведьму?
И почему сейчас почти ничего не болит, хотя вчера боль была просто невыносимой? Дир избил ее буквально до потери сознания, таскал на цепи. Эйбис невольно коснулась лица, разбитых губ. Опухоли не было, ссадины затянулись крепкой корочкой и почти не дергали. Только волосы до сих пор в пыли и крови, спутанные и грязные.
Лаель будто наказывал ее за недоверие и злые слова. Явился через несколько часов. Спокойно вошел в дом, скинул капюшон, на спасенную девушку даже не взглянул. Эйбис наблюдала, как он отошел к столу, водрузил на него корзину и стал извлекать продукты. Кувшин с молоком, ломоть хлеба, кусок валеного мяса, хлеб, свежие овощи и фрукты. А потом достал из-под плаща кинжал и принялся нарезать им продукты к ужину.
С ней мужчина не разговаривал. Вообще сделал вид, что совершенно один в доме. А Эйбис не решалась заговорить первой. Хотя надо бы. И извиниться надо, и узнать, что произошло на самом деле. Спросить о Лийере, о том, что происходит в убежище. Но только открывала рот, горло сводило судорогой.
Поэтому только и глядела на него, обняв колени и дрожа от холода не смотря на то, что в печи горел огонь и на дворе лето. В Болотной Пустоши прохладные ночи, поэтому не странно, что ей холодно.
Лаель закончил приготовления. Водрузил на импровизированный поднос из какой-то доски глиняную кружку с молоком, ломоть хлеба с вяленым мясом и сыром, крупно нарезанные овощи. Подошел к Эйбис и молча поставил на кровать поднос, даже не удостоив принцессу взглядом. Также, не произнеся ни слова, отошел в сторону и сел на деревянный стул.
— Поешь, — только и сказал он. — Тебе нужны силы.
Странный мужчина. Явно обидела его своими неосторожными словами, но не бросил, заботится.
— А ты? — робко спросила Эйбис.
— Я не голоден, — спокойно донеслось в ответ.
Эйбис думала, что не сможет и крошки съесть после всего произошедшего, но в животе предательски заурчало. И девушка поняла, что до Бездны голодна. Хочется накинуться на еду и проглотить ее, не жуя. Особенно привлекает порезанное мясо.
— Слуги веры не употребляют земную пищу? — пробормотала она, подхватывая кусочек хлеба и мяса.
Ну, кто за язык тянул?
Лаель так на нее посмотрел, что стало не по себе. Невольно поежилась, хотя прекрасно знала, что он не причинит вреда, если уж спас.
— Прости, — стушевалась она.
— Слугам веры так же требуется пища для поддержания физических сил, Эйбис, но я успел перекусить в таверне.
Эйбис не донесла до рта сделанный бутерброд. Слова «слуга веры» и «таверна» никак не сочетались в ее сознании между собой.
— Что опять не так? — вздохнул Лаель. — Как я осмелился прийти в таверну? Принцесса, а что ты вообще знаешь о слугах веры? Досужие сплетни?
Эйбис смутилась и кивнула.
— Расскажи тогда, я не буду больше говорить глупости.
Но Лаель покачал головой.
— Не сейчас. Сейчас ты будешь есть, а все разговоры потом.
Эйбис хотела возразить, но внезапно поняла, что он прав. Так голодна она не была никогда в жизни. Поэтому молча принялась за еду, пытаясь не сильно запихиваться и тщательно жевать. Надеялась, что не выглядит со стороны нелепо, ведь Лаель не сводил с нее спокойного бесстрастного взгляда. А когда доела, молча убрал поднос и унес его к столу.
Налил воду в жестяную кружку и поставил на печь.
— Я заварю травяной чай, — прокомментировал он свои действия.
Время задавать вопросы, но на Эйбис накатила робость. И все равно было холодно, хотя уже почти терпимо. Она завозилась на кровати, пытаясь сильнее натянуть рубашку на колени и спрятать ступни. Лаель заметил это и спокойно спросил:
— Ты замерзла?
Эйбис кивнула.