— Похитил из-под носа у мужа? — нервно хихикнула Эйбис, уже ничего не понимая в этом театре абсурда.
— Можно и так сказать, — искоса заметила, как Лаель пожал плечами.
Мол, ничего особенного не сделал. Каждую ночь краду принцесс из храма Первого бога, которому клялся служить, в их первую брачную ночь на глазах у сбрендивших окончательно мужей.
— Лаель, ты… ты… — отчего-то разозлилась на него, захотелось швырнуть в него кружку с чаем, но слов не хватало.
Он же умеет чувствовать, она видела злость, слышала его смех, что же сейчас будто в камень превратился, делает вид, что все произошедшее в порядке вещей? Словно не видел огненных мечей в ее руках и зловещего красного камня.
— Тебя накажут, — буркнула она, — казнят за это.
Лаель хмыкнул и покачал головой.
— Я не собираюсь возвращаться в орден, — спокойный безразличный ответ.
— И не боишься покрывать ведьму?
— Нет.
Боги! Дайте сил! Невозмутим, как сама Бездна. А у нее голова кругом, дрожь внутри, мысли в хаосе.
— И мы будем жить в этом доме? — с иронией спросила девушка. — Будешь прятать меня от мира, и играть роль деревенского жителя? И в каком качестве я буду при тебе?
Пленница, сестра, подруга, жена, любовница?! Она сейчас заорет и взвоет на всю Симфонию. Эйбис не понимала Лаеля и боялась себя. Нервы натянулись как канаты, лопнут сейчас, спровоцировав взрыв. Наверное, Лаель все-таки заметил, как сильно сжала она кружку и стиснула зубы, как дрожат руки, расплескивая горячий чай на плащ слуги веры.
Мужчина удивленно заморгал, словно пытался понять, чего от него хотят, почему спасенная им девица то злится, то чуть не плачет и смотрит с такой мукой.
— В этом доме надолго оставаться нельзя, — после паузы ответил он. — Наше появление вызовет слишком много вопросов. Ночью придется уходить, если ты уже сможешь идти.
— Куда?! — этот вопрос вырвался сам, выразив всю муку и страх, глубоко поселившиеся в душе принцессы. — Куда ты собрался меня вести, Лаель?! — она уже кричала. — Что тебе от меня нужно? — если только в жертву принести. — Я же одержима! Или ты не понял вчера? Не видел огня? Мою душу пожрут демоны, — слезы брызнули из глаз, смывая все скопившееся в душе напряжение.
Эйбис отставила кружку с чаем, терла предательские глаза, пыталась сдержаться рыдания, но все бесполезно. Что-то сломалось внутри, пережитый страх выплеснулся наружу истерикой. Она плакала, размазывала по щекам слезы и в то же время злилась на себя. Как же стыдно быть такой слабой. Размазня! Тряпка! Эйбис рычала, ругала себя, но слезы не прекращались.
Когда ее обняли сильные руки, прижимая к мужской груди, Эйбис вздрогнула и затихла. Лаель гладил ее по спине, уткнувшись подбородком ей в макушку. А Эйбис захлебываясь рыданиями, кусала ткань его жилета, пытаясь успокоиться.
— Он меня бил… мне было страшно и больно… — шептала она, всхлипывая. — А потом… потом… что-то произошло… взрыв какой-то… Дира откинуло от меня… я хотела сбежать… не смогла… открыла какую-то комнату… там была эта шкатулка, — даже не понимала, как необходимо было выговориться, поделиться всем ужасом произошедшего, все равно с кем, — Дир заставил меня ее открыть… там что-то страшное было, Лаель… опасное… я знаю, что его нужно уничтожить… жизненно необходимо… а потом… потом я загорелась… я могла его убить… почему ты не дал мне его убить?! — взвыла она и отчего-то, отстраняясь, принялась колотить Лаеля по груди. — Я могла… Я должна была…
— Нет, — жестко ответил Лаель, крепко прижимая к себе, не позволяя себя бить. — Ты никому ничего не должна, запомни! Пусть весь мир будет убеждать обратном и все его боги. Ты! Никому! Ничего! Не должна! — в его голосе промелькнула ярость.
— Но… его нужно убить… — отстранилась Эйбис, с удивлением глядя на своего спасителя.
Наверное, смотрелась она сейчас жутко: избитая, грязная, с фанатично горящими глазами. А в зрачках Лаеля снова закрутились черные смерчи, он выглядел как оскалившийся хищник, будто сквозь человеческие черты лица просматривался другой облик.
— Возможно, — быстро взял себя в руки Лаель, лицо стало бесстрастным, смерчи в глазах развеялись.
— Почему ты не дал мне его убить? — как обиженный ребенок вопрошала Эйбис.