И наконец Иригон нашел древний метеорит. Почти с благоговением касался черных осколков небесного камня. Ему не хватит знаний и умений создать оружие против магии. Но вот выковать защищающие от нее доспехи и мечи для своего воинства, как и амагические наручники с ошейниками для пленных, вполне.
Пусть попробуют твари с той стороны стены прорваться. Их ждет большой сюрприз. А в том, что прорыв скоро, Иригон почти не сомневался. Если уж засылают своих шпионов в единственное место, где у него так мало власти, в убежище. Поселение предателей! Только сделали вид, что покорились. Посмели тронуть его семью, околдовать будущую невестку самого императора.
Этого Иригон им не спустит. Едва успел спасти девочку. Надеялся, что Дир потрудился на славу и в ближайшем времени в империи появится благословенный Первым богом наследник. Он приказал племяннику быть в храме с Эйбис три ночи и дня, чтобы точно зачала ребенка. Двери храма, правда, будут закрыты для верующих и жрецов, пока длится «брачная ночь» молодоженов. Но ничего, будущий наследник империи важнее.
Щемило немного в сердце, когда вспоминал умоляющий взгляд юной принцессы. Хотелось всыпать племяннику за то, что запугал малышку Эйбис, не сдержав свою похоть. Но Иригон не был бы императором, если бы позволил себе слабость. Принцессу нужно срочно спасти. А что может быть лучше, чем будущее материнство. Гонор в женщине — это первый признак отравления скверной, так и до появления магии недалеко.
Лайла также когда-то не отличалась покорностью. Но Иригон списывал это на то, что супруга воспитывалась под влиянием магов. Он понимал, что жена не может измениться в одночасье. И терпеливо спасал ее душу изо дня в день, даже если приходилось быть жестоким.
Императрица еще долго не покажется на людях. Он обязан был проучить Лайлу, чтобы не смела перечить, а плеть иногда объясняет лучше слов.
Как сияли гневом ее глаза, когда сообщил о сожжении в убежище и свадьбе Эйбис в Пустоши в тот же час. Жена посмела усомниться в правильности его решений. Он должен был принять меры, добиться от нее покорности, пусть и сжималось сердце от слез любимой, криков и стонов боли. Страдания нужны, чтобы очиститься. Особенно женщине. Она обязательно поймет это. Пусть и кричала проклятия в его адрес, когда плеть рассекала нежную кожу.
Поняла же, почему он заставил скинуть их общего ребенка. Зачатый вне священного брака мальчик родился бы проклятым. Ему ведь тоже больно от потери наследника. Но так правильно, и Лайла в итоге поняла это, пусть и плачет иногда ночами.
Скоро все кончится. Его женщине и семье ничего не будет угрожать. Эйбис родит благословенного Первым богом императора, а он сам искупит вину: создаст оружие против магов и защитит простых людей от демонов.
Шорох за спиной заставил Иригона вздрогнуть. Он не боялся в одиночестве находиться здесь. Мало кто знал о местонахождении шахты, только самые близкие и те, в чьей верности император не сомневался, но прошлое заставило его постоянно опасаться удара в спину.
Иригон обернулся и расслабился, увидев племянника у кромки леса. Жестом разрешил Диру подойти.
— Как прошла брачная ночь? — с усмешкой поинтересовался император. — Молодая супруга приняла тебя?
Когда же Дир приблизился, кровь отлила от лица Иригона. И дело не в том, что племянник выглядел каким-то помятым, и на его плече уже подсохло кровавое пятно. Император с ужасом смотрел на красный камень на груди Дира.
— Дир, мальчик мой, — застонал Иригон.
Как? Боги, как эта мерзость оказалась на свободе? Маги же заблокировали его в той шкатулке сильнейшими печатями и по договору передали ему на хранение. Так правильно было. Иригон никогда бы не доверил древнего демона проклятым. Он надежно спрятал эту шкатулку, выстроил храм над ней, чтобы никто и никогда не стал больше жертвой темного. Об этом знал только он и великий жрец. А открыть шкатулку мог лишь маг. Оттого и боролся Иригон с колдовством в империи так неистово. Боялся, что когда-то темный освободится из своей темницы. Неужели он ошибся и Эйбис не дочь Разгора. Дир не обладал магией, значит, открыла именно принцесса. Старый дурак! Чуял же. Надо было удавить её ещё в младенчестве. Теперь поздно. Печати разрушены, а Дир попал под власть демона.