Пока об этом не узнала императрица Лайла и не пришла в ужас. С тех пор Эйбис занималась тайно с Кейасом в долине с потухшими каменными порталами недалеко от стены. Проповедники называли это место проклятым и запрещали туда ходить. А им и нужно было такое уединенное место для тренировок.
Разве могла императрица понять, что испытывала Эйбис, ощущая тяжесть оружия в руках. Она и сама себя не понимала иногда. Будто огонь внутри загорался, она сама пламенем становилась диким и неукротимым. И в этом они с Кейасом были схожи. На тренировках забывали обо всем, а о времени тем более. За что Кея часто пороли, а ее наказывали, заставляя заниматься вышивкой. Девушка покосилась на небрежно брошенные на дубовом столе пяльцы с начатым узором и скривилась. Но наказания никогда не мешали друзьям сбегать по ночам на крышу или к озеру. Ранори, конечно, смотрела на это все сквозь пальцы, а вот императрица Лайла очень ругалась всегда, читала нудные лекции о будущем и о том, что пристало, а что нет.
— Так что же случилось у вас с Кейасом? — еще раз спросила Ранори.
Эйбис встретила в зеркале изучающий взгляд няни и невольно покраснела.
— Он не захотел оставлять меня с Диром наедине, — буркнула принцесса, опуская глаза. — А потом наговорил всякого. Я на него разозлилась, — сочиняла на ходу Эйбис.
— А в озеро вы когда полезли? До или после этого? — не сводя взгляда с ее отражения, спросила Ранори, усмехаясь.
— Он… он, — нужно что-то срочно придумать, — кинул меня в озеро, когда Дир ушел, чтобы я остыла.
— Скажу отцу, чтобы дурь из него выбил, — нахмурилась Ранори, поверив ее словам. — Принцессу в озеро! Совсем распоясался! Мало его били.
Эйбис испуганно вздрогнула, представив, что скажет ей Кейас, если его отчитают за ее ложь. За такое обращение с лицами королевской крови полагалась порка плетью.
— Нет, Рани, пожалуйста, его же накажут, — сделала умоляющие глазки принцесса, — я сама виновата была. Разозлилась, обзывала его, а он же приказ выполнял.
Ранори по-доброму улыбнулась, погладила девушку по голове и поцеловала в макушку, как в детстве.
— Добрая ты девочка, Би. Рада я, что подружились вы так с моим сыном. Он тебя никогда в обиду не даст. И если не захотел уходить, значит, надо так было.
— Я знаю, — опустила глаза Эйбис.
Главное, чтобы Кейас не узнал, чего она тут насочиняла. С него станется на самом деле в озеро кинуть.
— Кей… он замечательный и верный… друг, — запнувшись, сказала Эйбис.
Ранори продолжала причесывать ее. А Эйбис, чтобы отвлечься и не вспоминать о злосчастном поцелуе «друга» и своей лжи, сделала вид, что ей очень интересна рама старого зеркала. И неожиданно увлекалась. Занятное обрамление, узорное с кучей завитков и отверстиями, в которые раньше, наверное, вставлялись драгоценные камни. Сапфиры были бы к месту, а еще лучше осколки обсидиана.
Правда, проповедники утверждают, что это демонов камень, он туманит разум. Использовать его запрещено. Но Эйбис видела камень в сокровищнице императора. Даже не подозревала, что у черного столько оттенков. Проклятый камень завораживал, будто шептал что-то. Может и правда демоны через него говорят? Те самые, что поглотили души ее родителей.
— Ранори? — тихо позвала она.
— Да, деточка, — отозвалась няня.
— А какая была моя мама?
Женщина вздрогнула и побледнела, опустив глаза.
— Она была… очень красивой, — выдавила из себя няня. — Вы очень на нее похожи, принцесса.
Эйбис удивленно подняла бровь, не понимая реакции Ранори. Даже на вы перешла, принцессой обозвала.
— Красивой, красивой, — буркнула она себе под нос. — Это все что ты мне всегда о ней говоришь. Она же была королевой. Расскажи, какой она была королевой, ну, до войны, — Эйбис сглотнула, — до того, как ее демоны поглотили.
Ранори невольно дернула волосы, девушка вздрогнула от боли.