— Лаель… я…
Боги! Как трудно. Мямлила, как корова какая-то.
— Ты, Эй-бис? — ухмыльнулся Лаель, сверля взглядом.
Догадался уже, что она скажет сейчас, но не облегчает задачу, сверлит своим гипнотизирующим взглядом.
— Договаривай уже, — усмехнулся он. — Я очень внимательно слушаю.
Он скрестил руки на груди и ждал.
— Ты… — слова комом в горле застревали, а он только бровь поднял и усмехнулся.
— У меня…
Провалиться сквозь землю хотелось. А потом она разозлилась на себя. Набралась смелости и выпалила:
— Да, я иду в убежище, чтобы спасти Кейаса. Мы любим друг друга и собирались сбежать в тот вечер.
Лаель молча смотрел на нее. Хоть бы какая эмоция промелькнула на его лице. Эйбис знала, что раздражена в первую очередь на себя. Лаель ни в чем не виноват, она позволила ему надеяться, дала повод и сейчас, возможно, сделала больно человеку, который ее спас. Но от одной мысли о Кейасе становилось тепло и сладко. Она просто поддалась слабости, поцеловала своего спасителя из благодарности. Лаель же сам говорил, что не для этого украл ее.
И ты поверила, дуреха, и дальше бы верила, если бы не этот поцелуй на прощание. Слишком страстный, умелый, безудержный для слуги веры, давшего обет безбрачия.
— Я не прошу тебя помогать. Я понимаю. Спасибо, что спас, но дальше я сама, — затараторила Эйбис, чувствуя себя последней предательницей.
Молчит и смотрит своими глубокими темными глазами со смерчами в зрачках. Лучше бы разозлился, накричал, бросил ее здесь, в конце концов, тогда бы и совесть так не мучила. Не вопила в голове: этот человек пожертвовал ради тебя всем, а ты так с ним поступила.
Ударить его, чтобы вызвать эмоции, хоть какие-то.
— Так и будешь молчать? — проворчала она, отводя взгляд.
— А что я должен сказать? — все же в его голосе проскользнула ирония. — Я прекрасно знал, с кем ты собиралась бежать. Но это не меняет того, что в убежище ты не пойдешь, — прозвучало холодно и бесстрастно.
Эйбис поежилась от его тона.
— Мне нужно его спасти! Я люблю его! Как ты не понимаешь? — в отчаянье заломила она руки.
Лаель прищурился, немного наклонил голову, продолжая изучать ее лицо. А Эйбис не знала, куда себя деть, так неудобно и стыдно было за все, что произошло.
— Он вроде как мужчина, — Лаель на такт замолчал, будто подбирал слова. — Сам справится. А если не справится, то… — и слуга веры впервые презрительно ухмыльнулся, — тогда и говорить о нем не стоит.
Эйбис поняла, чем вызвана его грубость, но за Кея стало обидно. Лаель ведь его и не знает, зачем так отзываться? Ревность не оправдание.
— Я бы на тебя посмотрела, если бы тебя держали запертым в подвале, — раздраженно ответила она. — Смог бы ты освободиться?
— Ты абсолютно не представляешь, где предел моих возможностей, так что не стоит делать выводы.
Тирада, которую собиралась обрушить на его голову, тут же застряла в горле. А Лаель по-прежнему спокойно смотрел, не повышал голос, не злился. Уверенный в себе до неприличия. Наверняка специально все это говорил. Но тут же память подсказала, что Лаель вынес ее из храма, не побоявшись одержимого. Усмирил ее магию, которая явно вырвалась из-под контроля в ту ночь. Его самоуверенность явно основана не на пустом месте. И это немного пугало.
— Кей — не ты, — зачем-то фыркнула Эйбис.
— Рад, что ты это понимаешь. И осознаешь, с кем провела эти два дня, — нахальная улыбка исказила его губы, снимая каменную маску с лица. — И рад, что сравниваешь, — добавил он ехидно.
Щеки вспыхнули.
— Лаель… — возмутилась принцесса.
— Что, Эй-бис? — он даже языком прищелкнул, растягивая ее имя, и продолжил ехидно улыбаться.
— Ты… ты… — слова не хотели складываться в предложения. — Когда ты успел стать таким наглым?