Слуга веры тихо рассмеялся.
— Эй-бис, чтобы добиться того, о чем ты тут рассуждала, мне не нужно тебя шантажировать, принуждать или требовать плату за спасение. Я не настолько не уверен в себе. И неужели ты бы отдалась мне, чтобы я спас твоего «любимого»? Какой он тогда «любимый», если ты допускаешь подобные мысли, моя Бездна?
Щеки заалели. И хотелось врезать ему по безмятежному лицу. Руки сжала в кулаки. Легче было бы, если бы он кричал, злился, упрекал. А не так… спокойно бесстрастно уничтожил парой слов.
— Я бы и не согласилась, — сквозь зубы процедила Эйбис, но взгляд опустила.
— Я бы и не потребовал, — парировал Лаель, не меняя тона и позы.
— Мне нечего тебе предложить. Не нужно помогать, просто не мешай.
— Не мешать умереть?
— Тебе-то какая разница? Я тебя обидела. Отвергла. Брось меня тут, дальше я сама разберусь со своей жизнью.
— Ты меня не обидела и не отвергла. Меня сложно задеть, Эйбис. И бросать я тебя не собираюсь. Разобралась уже один раз.
Для чего тогда был весь этот разговор? Она вся извелась, измаялась, почувствовала себя дешевкой. Наверное, у нее слишком живое лицо, не зря Лаель наблюдал и улыбался. Он что нарочно? Ведь была же у этого разговора какая-то цель? Эйбис чувствовала, что ее обвели вокруг пальца, ловко морочили голову, извращенно поиздевались.
— Мне иногда хочется тебя убить, — прошипела она.
— Сомневаюсь, что вызываю у тебя именно эти эмоции, — усмехнулся Лаель и вздохнул. — Мальчишку я спасу, потому что он мне не соперник.
Эйбис ошеломленно заморгала, не ожидая такого вывода. Волной поднималось возмущение. Ударить его. Он уже все решил, не спрашивая ее мнения. Наглый, невозможный гордец.
— Ты слишком самоуверен, — буркнула она. — Я люблю Кейаса.
— Я понял, Эй-бис, — издевательски протянул он. — Люби, кто тебе мешает. Я даже спорить не буду.
— Но ты почему-то уверен в обратном.
— Я такого не говорил. Это твои выводы, — парировал он и ловко перевел тему. — Эй-бис, твои эмоции и чувства не сыграли никакой решающей роли. Я сделаю все возможное, чтобы помочь жителям убежища, а не твоему возлюбленному. Но нужно дождаться ночи. И у меня есть два условия.
Эйбис напряглась, совершенно не понимая, чего от него ждать.
— Ты останешься у стены в безопасности.
Принцесса подумала и все же кивнула.
— А еще никогда никому обо мне не расскажешь. Особенно своему Кейасу. Дай слово!
Если с первым условием все понятно, то второе удивило. Он же не собирается возвращаться в орден? Почему же нельзя раскрыть имя своего спасителя? Много вопросов вертелось на языке.
— Обещай, — улыбнулся он, прищурившись.
— Обещаю, — пожала плечами принцесса, не чуя никакого подвоха.
— Не так, Эй-бис, — отчего он так веселится?
Би уже даже не пыталась понять, ее голова взрывалась от странного разговора.
— Скажи: нарекаю тебя моей тайной, Лаель.
— Прям так? — удивилась Эйбис, звучало это как-то странно и высокопарно.
Мужчина кивнул, усмехаясь.
— Нарекаю тебя моей тайной, Лаель, — послушно повторила она.
— Умница, — усмехнулся мужчина. — А теперь ты будешь спать. Впереди тяжелая ночь, — поставил Лаель точку в разговоре.
— Вот так просто?
— Ты не все сказала, моя Бездна? Лучше не стоит. Со словами нужно быть очень и очень осторожной, — усмехнулся этот невозможный мужчина. — И не повторять всякую ерунду за разными проходимцами. Мало ли.
— Я тебя совсем уже не понимаю, — отозвалась Эйбис, но неожиданно для себя зевнула. — Это что проверка какая-то была?
— Ну, что ты, Эй-бис. Я пошутил. Это тебе на будущее, — и с улыбкой ударил по носу пальцем. — Спи, яркая моя.
Голова потяжелела. Он прав, спать хотелось до невозможного. Странным разговором Лаель будто все силы из нее выпил. Но главное, что помочь согласился. Почти не сомневалась, что у него получится.
Покорно легла на расстеленный им плащ. Лаель не сел рядом, отошел на несколько шагов и разместился для сна там.
***
Затекли руки и ноги. Кею казалось, что о нем позабыли. Связали, бросили в подвал и не приходили больше. Только через зарешеченное окошко Кейас видел, как сменяется день и ночь и мучился бессилием и неизвестностью. А еще немилосердно грызла совесть. За Лиру, за Эйбис…