— Это бред! — вдруг взвился Сирил. — С чего ты взял?!
Бранд устало вздохнул и указал на Ольге, как на источник информации.
— Мы уже говорили об этом, — жестко отозвался хилфлайгон. — Барьер не порушен. Это невозможно. Ола ты путаешь одержимых с тенями.
— Она путает?! — вдруг захохотал Бранд. — Иди в Бездну, Ри. И отдай меч. Твоя подружка знает, что говорит. Мне надоело твоё присутствие в собственных мозгах. И, демоны, если я хочу свихнуться окончательно, то это моё личное дело…
— Ты не понимаешь, что творишь, — отмахнулся Сирил. — Но я тебя верну…
— Это ты ни демона не понимаешь! — вдруг закричал Бранд. — Я знаю, что так будет лучше!
Сирил поднялся на ноги и пошел к дальней стене, волоча за собой Ольге за руку. Поднял отброшенный меч и потянул девушку за собой следом.
— Откуда он вообще тут взялся, — бормотал лорд. — Полгода искали.
— Это я… я его забрала, — шепотом ответила хранительница, ослабленная атакой меча на нити и измотанная приказом хозяина.
Сирил только остановился на мгновение, внимательно посмотрел на девушку и укоризненно покачал головой.
— Пойдем, Ола, все мне расскажешь. Бранда сейчас уговаривать бесполезно. Пусть успокоится.
— Я спокоен, мать твою! — рявкнул им в след Бранд. — Верни мне меч, хилфлайгон проклятый!
Крики Бранда сопровождали их ещё долго. Сирил тащил её за руку по пещерам к выходу, освещая путь энергетическим шаром.
Он молчал и Ольге не решалась сама начинать разговор. Испуг медленно сменялся блаженством от того, что он рядом, держит за руку. Любимый… единственный… навсегда…
Самый нежный и самый сильный… Пусть кто-то считает иначе, пусть иногда Ри и обвиняют в излишней мягкости, но для неё он оставался самым сильным мужчиной на свете. Никто не вынес столько, сколько досталось Сирилу за годы в связке с Брандом. И пусть сейчас Ри чересчур сильно опирается на длинный меч с ржавым лезвием, каждый шаг ему дается с трудом — но другой давно бы сдался, пришел в отчаяние, сошел с ума, а он тянет до сих пор Бранда на своих плечах. И если кто и сможет выдержать бешенство огненной стихии, то это только излишне мягкий хилфлайгон. Бранд не убьет его. У него просто не хватит сил сломить её любимого мужчину. Она вспомнила ужасную картину из своего видения, навеянного мечом. Всхлип против воли вырвался из груди.
Но Ри его не услышал. Он облокотился о стену пещеры и закрыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась.
— Ри… — тихонько позвала она.
— Я сейчас, Ола.
— Тебе плохо?
— Не больше чем всегда. Этот меч… он тянет с меня энергию. Бранд прав, — вдруг задумчиво пробормотал мужчина, — что-то не так. Я уже давно чувствую, только никак не пойму что. И меч, — Рис шумно выдохнул, будто восстанавливал дыхание после долгого марафона, — он никогда на меня так не действовал. Рядом с Брандом я чувствую себя ужасно… Его магия! Милостивый, знаю, что глупо будет звучать, но она будто пытается что-то мне сказать. Во снах огонь приказывает мне убираться. Наверное, Бранд поделился со мной и сумасшествием.
— Ты не сумасшедший, — резво отреагировала Ольге. — Ты очень сильный и ты справишься с Брандом.
Она не смогла сдержать порыва и провела рукой по гладкой щеке. «Любимый мой», — прошептали её губы. Сирил перехватил её ладонь и поцеловал пальчики. Ольге не замечала, что слезы катятся по щекам. А он смотрел с такой мукой во взгляде.
— Я люблю тебя, Ри… — пробормотала Ола, пряча глаза.
Его рука легла на талию и легко подтолкнула к себе. Ольге упала ему на грудь и уткнулась лбом в плечо, не пытаясь сдерживать слезы. Его пальцы перебирали волосы, скользили по спине, успокаивая, разжигая в тлеющее почти догоревшее сердце, принося новую муку и блаженство.
— Я не могу тебя забыть, — его хриплый шепот, убрал последние сомнения. — Ты мое проклятье… Сладкое и мучительное проклятие…
Его губы уже осыпали поцелуями лицо, осушали слезы. Жжение от браслета на руке усиливалось, но ей было безразлично. Сердце болело сильнее простого ожога. Она должна утихомирить его. Так нельзя дальше. Жить без него — мука. Жить без него — проклятие, хуже цикла теней.
Но как только их губы сомкнулись и душа запела от восторга, резкая боль в запястье заставила влюбленных отпрянуть друг от друга. Ола схватилась за руку, на которой красной полосой проступал ожог. Сирил тоже поморщился от боли и покосился на собственное запястье. Он до сих пор не знал о клятве верности, которая связала ее с Вилором, поэтому Ольге посильнее натянула перчатки, скрывая след и татуировку.