За привычной насмешливостью мужчине не удалось скрыть давнюю хорошо скрытую боль, но Вилор не позволил ей задать вопросы, только насмешливо поклонился и вдруг сказал:
— Ну, если не боишься пополнить число моих жертв — приходи, придется мне заняться твоим обучением. Жду завтра, на рассвете!
И пока Лелана успела, хоть что-то ответить, Вилор стремительным шагом покинул ее покои. Магистр проводила его ошеломленным взглядом, с трудом осознав, что соправитель только что согласился обучать ее магии. А все же он не такой неприятный и гадкий, как казалось в начале. Но что за история с женами?
Глава 18_4
Скрываться и прятаться — это, наверное, даже не судьба уже, а закон существования. Только от себя не спрячешься. От грехов прошлого, от боли, ужаса, надоедливой совести, страха. Страха… Жуткого суеверного страха… Страха до тошноты.
Ольге почувствовала приближение приступа утром. Освободившись из ванной, девушка была зла на магистра «королевского двора», всю ночь прокручивала в голове планы мести, которой Вилору не избежать. Но когда увидела его послание из лепестков роз на постели. Эти красные лепестки на белых простынях. Реальность поплыла, превращая цветы в пятна крови, извлекая из закоулков памяти давний кошмар.
Жутко зачесались руки. И Ольге, выныривая из очередного видения, понимала, что уже через час расцарапает их до крови, в который раз погружаясь в собственную личную Бездну. Да, ее муки — это уже лишь отголоски проклятия. Эти приступы можно перетерпеть, но не забыть. И никак не избавиться от страха, который стал ее спутником много веков назад, когда на эшафоте ей влили в горло вязкую и горячую кровь видгара, проклиная и практически не оставляя шансов на спасение.
Но Ольге, в отличие от многих, смогла заслужить прощение. Услышала от видгара освобождающие слова. Однако приступы возвращались периодически, принося страх и боль.
Она никому не сможет объяснить, что происходит в голове и теле в эти моменты. Чтобы понять — нужно пережить самому. Пусть Бранд и избавил от необходимости повторять, но подходит контрольная точка. И опять только дикий вой, красная пелена вокруг, руки в кровь, боль, страх. Как в реальности… Снова. Карающий! Лучше в реальности, чем вот такими вспышками в мозгу, когда от вида крови выворачивает наизнанку, когда чувствуешь себя чудовищем, монстром и упиваешься этим ощущением.
Ольге поспешила покинуть замок, не желая, чтобы Лелана лицезрела ее агонию. В тот раз девушка застала только остаточный приступ и хранительница очень не хотела, чтобы подруга видела, как в судорогах выгибается тело, подчиняясь навеянной иллюзией боли.
Ольге тихо застонала, прислоняясь к дереву. Вспышки, проклятые отголоски видгарского наказания. Только одному человеку Ольге позволила видеть ее агонию. Сирил терпел недели её помешательства, зажимая в своих объятиях, успокаивая целительной магией. И это первый серьезный кризис без него.
Ольге бежала в убежище — единственное место, где могла укрыться, пользуясь привилегией хранителя. Она надеялась, что не найдет ничего острого, не будет у неё искушения резать руки, тело, заливать кровью простыни. А потом блевать от красных луж на полу.
Но до убежища Ольге не дошла. Возле порталов Озерного края не могла воспротивиться зову чего-то сильного и могучего, будто хозяин призывает, приказывает своей волей. Будто до сих пор тень. Девушка побрела, ориентируясь на этот древний зов.
Она безошибочно определила источник. Меч Бранда лежал на земле возле колючего кустарника, небрежно брошенный чьей-то рукой. Ольге уже практически не различала реальность. Красная пелена застила глаза, девушка не слышала и не видела, что происходило вокруг. Меч манил и гипнотизировал. Она присела и дрожащей рукой коснулась его лезвия. Зов тут же утих. Но в воспаленное сознание ворвались слишком яркие картины возможных будущих событий. Смешанная магия видгара и хилфайгона показала ей Бранда, активирующего руны на рукояти. А после Ольге увидела как видгара охватило пламя. Бранд растворялся в нем, превращаясь в первородный огонь Бездны. А Сирил летел к нему, распахнув огромные белоснежные крылья. Новая вспышка и другая сцена: целитель горел, обхватив друга, пытаясь сбить пламя. Прекрасные белые крылья на глазах Ольге превращались в пепел. Сирил кричал. И его вой будет преследовать хранительницу по ночам. Агония хилфлайгона — самое жуткое зрелище, которое ей доводилось видеть за слишком долгую жизнь. Ольге будто вышвырнули из видения. Она ошеломленно замотала головой, пытаясь прийти в себя. Даже не поняла, что по лицу катятся слезы.