— Боги создали видгаров, чтобы наказать хилфлайгонов за дерзость.
— Верно, — усмехнулся Лерон. — Хилфлайгоны были слишком холодны и не умели любить. Возвели собственную науку в ранг божества и положили ей на алтарь много жизней недоразвитых по их мнению рас. Боги прокляли их. Теперь девочки рождались только в тех парах, где основу составляла любовь. Таких пар было все меньше. Но целители неба не вняли предупреждению и изобрели…
— Магию искушения, — закончил за учителя Вард, пересохшими губами.
— Да, магию искушения. Боги разозлись и создали расу видгаров — ловушку для целителей неба. С тех пор хилфлайгоны всегда либо служат видгарам, преданно и верно, либо влюбляются до безумия и самопожертвования. И ты не избежал этой древней ловушки. Но все это великая божественная магия не больше.
— Вам-то какая к демонам разница?! — разозлился Вард, понимая, что учитель озвучил его недавние опасения.
Но он уже сдался, магия это или нет. Вард влюбился в несносную огненную девушку и плевать, если это только ловушка. Знал только, что не отпустит от себя. А если Магда его не примет — тенью будет следовать и защищать спину.
— Это мой выбор, — хрипло сказал он, опуская глаза. — Вы все не оставляете надежды отговорить меня?
Лерон покачал головой.
— Всего лишь предупреждаю о последствиях. Мне кажется, что ты не совсем понимаешь, что тебя ждет рядом с Магдой. В первом же бою тебя наизнанку вывернет, как только кто-то посмеет ее задеть и поранить. В голове останется только одно желание: спасти видгара, при необходимости закрывая собой. И ты, в конце концов примешь на себя предназначенный ей удар или сгоришь в ее пламени, как твои предки! — голос учителя непроизвольно повысился и унесся вглубь храма, размноженный эхом.
По телу прошла дрожь. Слова учителя прозвучали в тишине храма как предсказание. Вард сглотнул. Так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладони.
— Я смогу себя контролировать, — едва шевеля губами, ответил он. — Вы многого обо мне не знаете. Я не такой как все хилфлайгоны. Мой кровный отец, когда зачал меня, находился в связке с видгаром. Как бы там ни было, но мне досталась немного смешанная магия. Я не настолько завишу от видгаров, благодаря ей.
Лерон хмыкнул, осмотрел внимательно стоящего перед ним ученика. Поднял с усмешкой брови, скосил взгляд на плечи Варда. И что он к демонам там увидел?! Неужели его боль стала осязаемой?
— Ты даже не понимаешь пока насколько ты хилфлайгон, — покачал головой учитель, улыбаясь.
— Зачем вы все это говорите мне?! — взвился Вард. — Это не ваше дело, что я буду делать со своей жизнью. Будет нужно — я закрою Магду собой. Но не потому что я хилфлайгон или меня обяжет магия. А потому что ваша внучка мне дорога и я в любом случае буду защищать ее как мужчина. Если мне суждено погибнуть — значит так угодно богам. Это никак не касается Магды и ее магии. Хватит отвлекать меня.
Мастер посмотрел с грустной усмешкой, чуть устало и обреченно.
— Ты невероятно похож на своего деда. И тут не в смешанной магии дело, мой мальчик. Характер он либо есть, либо его нет. Ты сейчас злишься на меня, дерзишь, готов отстаивать свою точку зрения, думаешь, что я негодяй и злодей, хотя на самом деле я просто хочу всех вас защитить. Но, наверное, ты прав: Бездна сложит нити так, как ей нужно, не смотря на вмешательство. Как темный я давно понял это, но хотел дать вам шанс. Не вышло, — он перевел взгляд на стену и какое-то время молчал, будто размышлял.
— Магда убила твоего родного отца. Ты знал об этом?
Вард дернулся от такого откровения. Вот и открылась тайна гибели старшего хилфлайгона. Сердце сжалось. А мозг пока не понял, как реагировать на такое откровение и что делать с полученной информацией.
— Что побледнел так? — усмехнулся Лерон. — Уже передумал спасать мою внучку?
Вард насупился, но покачал головой. Вместе с болью и досадой он испытал облегчение. Тайна гибели отца терзала его все это время. И вот теперь он знает. А Магда? Он пока не мог определиться с собственными эмоциями в ее адрес. Леди Феникс совершала иногда страшные и подлые поступки. В то, что девушка хладнокровно убила вырастившего ее хилфлайгона, не верилось. Поэтому молчал, опустив взгляд в к плитам пола.