Мне нравятся грубые оловянные солдатики. Я обожаю пугать их, когда они бросают вызов, а потом слежу за тем, как быстро они бегут. Тогда можно дать волю силе Ворона. Погоня возбуждает его аппетит, а кислый страх становится идеальной приправой крови. У неё мясистый вкус, который подпитывает обскур внутри. Это приятно. К тому же, с тех пор как я принял дар Королевы, вся еда ощущается и в половину не такой вкусной, как когда-то…
Мне нравятся плюшевые игрушки с искорками внутри. Кровь колдунов насыщенна магией, она похожа на пузырьки в лимонаде, которые пощипывают язык. Люблю это ощущение, но знаю, что не все собратья разделяют это.
Мне нравятся и обычные игрушки. Зайки, котики, рыбки… Я не запоминаю их, как и они меня. Игрушки снимают часть напряжения, а после часто не могут сказать точно, во сне всё происходило или наяву. Я прихожу к ним в человеческом облике и без имени. Всего лишь ещё один вакан со странными предпочтениями, который никогда не вернётся…
С Куколкой же всё иначе. Она выглядит так, будто обещает побыть моей зайкой на вечер, но бросает мне вызов, будто солдатик, а ещё… Её вкус. Она сладкая, как пропитанный сиропом торт. Я ещё не встречал такого, хотя слышал от Сокола и Волка, но тогда не поверил. Уточнять же у них сейчас кажется неправильным. Вдруг они захотят попробовать мою Куклу? Нет уж! Она моя. Только моя. Я первым её нашёл.
Мия Силдж.
Она всегда была так близко. Забавно, я ведь даже знаю её тётю. Милая женщина, с похожим сладковатым запахом, спрятанным под тяжёлыми духами. Но с её племянницей я столкнулся впервые… Если к Мии вернётся зрение, она быстро поймёт, кого встретила в злосчастном проулке… Однако, пока она слепа, это безопасно. Играть с ней сейчас безопасно.
Кукла идеальна. Она знает про Ворона, видела моё лицо, но не сможет ничего объяснить другим, не сможет раскрыть тайны, а всё, что я захочу с ней сделать, я сделаю. И не раз…
Мысль о том, что я могу возвращаться к ней снова и снова, будоражит меня почти также, как воспоминание о том, что она ни разу не просила пощады… Что ж, значит, она её не получит.
Филин планирует вниз, неспешно спускаясь к земле, я же пикирую, игнорируя осторожность. Перья рассыпаются вокруг, когда обскур возвращается полностью под клетку рёбер, а маска выпускает моё лицо. Я потягиваюсь, разминаясь. Вход в гробницу Королевы – непримечательный холмик среди высоких деревьев. Однако не заметить его сложно, ведь вокруг стоят четырнадцать кольев, на девяти из них покоятся маски-черепа тех, сила кого угасла…
– Как прогулка? – спрашивает звучный голос.
Я не оглядываюсь, зная, кто стоит позади. Барс. Он обходит меня, в его руках два полумёртвых человека – дань Королеве. Сегодня его черёд нести ей пищу.
– Мы расскажем, когда все соберутся, – негромко отвечает Филин. Он пугающе тихий даже для Черепов.
– Ясно… – Барс шествует вперёд. Он высокий, и плечистый, как и все мы. – А что насчёт той девчонки? Как её? Мия? Может, тебе помочь, Ворон? Разделим пищу…
– Иди на хуй! – Я едва сдерживаюсь от порыва воткнуть в его красный глаз что-нибудь острое.
Барс, как и остальные, прекрасно знает, насколько сильно меня выводят из себя их попытки «помочь». Они просто лезут не в своё дело! Тем не менее сейчас меня злит ещё и то, что моя Куколка может достаться кому-то, кроме меня.
Нет, пить её буду я. Только я.
– Не будь таким букой, – почти мурчит Барс, явно довольный вызванным раздражением.
– Ворон разберётся сам, – вступается за меня Филин. Он, пожалуй, единственный, кого мне терпеть легче остальных, но он и не лезет ко мне с советами. – Он младший, но он здесь дольше тебя, Барс.
Тот фыркает, наконец исчезая во тьме гробницы вместе с добычей. Я лишь благодарно касаюсь разума Филина, когда тот скрывается в пасти входа. Вот-вот прибудет и Волк. Нужно спуститься, но мои мысли снова наполняются Мией Силдж. Что она делает сейчас? Спит? Видит меня в кошмарах?
О, я с нетерпением жду момента, когда смогу поиграть с моей сладкой Куколкой…
Глава 4
КУКЛА
За почти две декады, прошедшие с той ночи, когда я стала случайной свидетельницей, многое успело измениться. Например, моя стрижка. Теперь волосы примерно до плеч, что сильно облегчает их мытьё и сушку вслепую. Ещё у тёти почти закончился отпуск, во время которого она возилась со мной, как с ребёнком. И всё это, потому что, да, я всё ещё незрячая…
В книгах частенько встречалась фраза, что человек ко всему привыкает. Как ни странно, слова правдивы. По крайней мере, я уже не хочу выть от отчаяния при мысли, что ничего не вижу, а ещё научилась ходить по дому и двору. Правда, выгляжу при этом, как жуткая спакуна12[1], водящая ладонями перед собой в жажде вырвать человеческое сердце в жертву за предсказание. Ну, так утверждает Сага.