Хильде никогда не наступала на скрипучее место, особенно если я сплю. Она морочьи внимательна и знает дом, в котором выросла.
Она бы не наступила туда. Это чужак!
Несмотря на то что тону в ужасе и задыхаюсь, я перемещаюсь по кровати, трясущимися руками выискивая на тумбочке нусфон. Пальцы натыкаются на всё: на книги, на полупустой стакан воды, на блистер таблеток, на бесполезную для меня лампу, провод которой даже не подключен к магической сети, но нигде нет самого важного. Нусфон будто испарился или…
Кто-то забрал его!
Я застываю, потому что по коже пробегают мурашки. Моё тело реагирует на опасность, которую ещё не в полной мере осознал ум. Сомнений не остаётся, когда воздух пронзает знакомый свист…
Рука сама хватает лампу и швыряет её в сторону звука. А я спрыгиваю на пол. Шум говорит о том, что лампа упала. Свист прервался. Мне удаётся выскочить из спальни, и всего на миг кажется, что я сошла с ума, и это была галлюцинация или сон. Даже если так, лучше уж прослыть безумной, чем стать прахом на ветру…
У лестницы я торможу и почти вою от отчаяния. Опять спуск. Опять смерть за спиной.
«Ты справишься. Ты в знакомом доме. Ты изучила лестницу!» – уговаривает моя рациональная часть. Я цепляюсь за перила и спускаюсь, сосредоточившись только на своих ногах, а не на свисте, который вновь несётся вдогонку.
Проклятый Ворон играет. Он мог бы поймать меня мгновенно, но вместо этого лениво идёт по пятам. Что ж, это фора, и я воспользуюсь ею.
Когда ступни касаются пола первого этажа, из меня вырывается выдох облегчения. Справилась! Я быстро двигаюсь по стенке к выходу, натыкаюсь пальцами на ключницу, однако она пуста… Чтобы открыть дверь, мне нужен ключ, которого нет! Естественно, этот урод забрал его!
Страх душит меня, но я бегу в зал, спотыкаясь о ковёр. Приглушённый смех рядом даёт понять, что маньяк видит меня, более того, забавляется от неловкости своей жертвы. Я боюсь и ненавижу его одновременно, но не останавливаюсь. Выход есть всегда, даже если он не через дверь, а через окно… А что? Прошлый раз помогло…
– Куколка-Куколка, – цоканье языка раздаётся так близко, будто Ворон стоит прямо за спиной, – ты заперта в вольере с хищником.
Я не комментирую дурацкую метафору и дёргаю за оконную ручку. Ничего… Очевидно, мерзкий убийца просто не позволит мне выбраться так. Он крепко держит створки, а моих сил не хватит, чтобы распахнуть их. Но обещание бороться до конца должно быть выполнено. Я снова убегаю, а Ворон смеётся над моими попытками спастись.
Злость во мне закипает, разгоняя леденящую панику. На кухне я хватаю первый попавшийся нож, а затем отхожу к стене так, чтобы упереться в неё лопатками, и жду.
– Разве можно Куколке играть с острыми вещами? – язвительно интересуется Ворон.
– Я зарежу тебя, если подойдёшь! – Фраза выходит более жалкой, чем я надеялась. Голос дрожит, а моего раздражения не хватает, чтобы быть достаточно храброй и игнорировать ужас, извивающийся внутри.
Ворон молчит. Я не вижу его, но ощущаю запах – сплетённые ароматы леса, стали и дыма. Его шаги – пар над водой. Они абсолютно бесшумны. Распознать, где он находится, я не могу.
– Что я сказал, Куколка? – в воздухе вибрирует низкий баритон.
Ворон легко перехватывает мои запястья, поднимая их одной рукой, а второй вырывает из пальцев нож. Он наклоняется, своим носом упираясь в мой. Его тело настолько близко, что почти вдавливает меня в стену.
– Нельзя играть с острыми предметами. А что, если ты поранишься? – продолжает Ворон. Его длинные волосы скользят по моей щеке, а шёпот щекочет ухо: – Или ты хотела пораниться? Хотела, чтобы я полакомился тобой?
Я пытаюсь вырваться, но тщетно.
– Мне понравились наши догонялки, Куколка, – говорит Ворон, и теперь его дыхание обдаёт моё лицо. – Будем считать это разминкой, да?
Было бы проще, если бы из его рта вырывалась кариозная вонь, но вместо неё я ощущаю ментол и… кровь. Ну ещё бы!
– И ты сама дала мне в руки оружие, какая умница. Ты будешь послушной девочкой?
К моей шее прислоняется холодное лезвие, и остриё царапает кожу над пульсирующей веной. Из меня вырывается жалобный всхлип, а Ворон стонет в ответ, прижимаясь ко мне тазом. Я застываю, лишь бы не шевелиться лишний раз.
– О, ты издаёшь прелестные звуки, Куколка. Если постараешься, у меня точно встанет… – он буквально озвучивает мои опасения.
То есть, эта сволочь не просто убьёт меня, а предварительно трахнет? Ненавижу его! Настолько сильно, что сдерживать слёзы отчаяния становится проще.
– Что тебе нужно? – пытаюсь я говорить ровно.