Ворон касается моего лба губами, но не целует. Он делает так, чтобы я могла понять – сейчас он улыбается.
– Мне нужна моя Куколка. И её сладкая кровь.
Я сглатываю.
– Ты что, вампир?
Ворон хохочет так, будто услышал самую смешную шутку за год. Но, по крайней мере, убирает нож в сторону.
– Ты думаешь, я холодный засранец с драматичными приторными фразочками из сопливых книжек?
– Думаю, ты просто маньяк, который хочет убить меня.
– Маньяк? Не-ет, Куколка, я кое-что гораздо хуже. Я Ворон…
Я резко выдыхаю, получая подтверждение имени, которым сама нарекла его.
– …чудовище из чащи Великого леса…
Мне легко представить, как разгораются его рдяные глаза, как он скалит зубы и ухмыляется, как на его лице отпечатывается зловещее выражение.
– …и я здесь для того, чтобы поиграть с новой игрушкой так долго, как получится. Ведь пока к тебе не вернётся зрение, ты не сможешь опознать меня. Пока к тебе не вернётся зрение, ты, Мия, будешь моей послушной Куколкой.
Собственное имя, сорвавшееся с губ убийцы, заставляет ладони вспотеть. Оно звучит угрожающе. В висках болезненно пульсирует, а в горле скручивается ком, мешающий воздуху проникать в лёгкие.
– Что насчёт твоего убийства… Я хочу забрать гораздо больше, чем только твою жизнь… – Ворон опять вдавливает нож в мою шею. – А теперь скажи, кто ты.
– Кукла, – едва слышно отвечаю я. Нельзя спорить с сумасшедшими и монстрами. А Ворон и то и другое.
– Не так… Ещё раз. Кто ты?
– Твоя послушная Куколка.
– Вот так, умница, – хвалит он и перебирает пряди моих волос. – Ты подстриглась. Я заметил сразу…
Будто меня волнует, заметил ли маньяк изменения в моей внешности. Ответ – нет! Всё, что меня волнует, что в его руке до сих пор нож.
– Тебе идёт, – заключает он.
Я чувствую, как лезвие распарывает кожу на моей руке, и кровь стекает вниз. Ворон ловит каждую каплю.
– Ты такая вкусная, Куколка. Тобой я делиться не стану ни с кем…
Снова нож. Теперь он царапает щёку. Язык вылизывает её, а я ощущаю шарики пирсинга на нём с каждым движением. Остриё спускается дальше, раня шею, и горячий рот втягивает новую порцию крови.
Мне хочется биться в руках Ворона, мешать, но это всё равно бесполезно. Крики и рыдания я тоже сдерживаю, кусая губу. Он не получит от меня никакой реакции. Никакой, даже самой крошечной.
Запах крови перекликается с её привкусом во рту из-за того, как сильно мои зубы впились в тонкую кожицу. Морок! Я будто помогаю добыть ещё больше того, чего Ворон так жаждет! И он явно замечает это, потому что мой жалкий контроль рушится, когда широкая рука обхватывает подбородок, вынуждая меня запрокинуть голову. Я непроизвольно стону, когда Ворон впивается в мои губы…
Глава 5
КУКЛА
Я вздрагиваю и резко выдыхаю, пытаясь понять, что происходит. Только что меня терзал Ворон, а теперь… Первым делом я хватаюсь за свою руку, где он оставил порез, но кожа ровная, без намёка на рану или хотя бы шрам. Снова сон? Такой же натуральный, как в больнице… Обычно мне являлся образ с первой встречи, когда я ещё видела, но эти два раза отличались…
Я сажусь на кровати, потирая виски. Голова болит так, будто её сжимает металлический обруч, который к тому же затягивается. Откинув одеяло, я поднимаюсь и выхожу, медленно спускаясь вниз. На полпути слышу, как жужжит и звякает кофемашина.
– Рано ты, – вместо приветствия говорит Хильде.
– Голова разболелась из-за кошмара, – уныло бормочу я, нащупывая графин с водой.
Тётя роется в верхнем шкафчике и вручает мне блистер с таблетками. У неё частенько случаются мигрени, так что обезболивающих у нас хватает. Я принимаю лекарство и соглашаюсь на чашку кофе. Состояние у меня паршивое, взбодриться не помешает. А потом ещё зайти в душ, в надежде, что вода умеет смывать даже страх… По крайней мере, пот от страха точно смоет.
– Выглядишь ты так, будто не спала, а марафон бежала, – бурчит Хильде. – Что снилось-то?
– Как в больнице. Маньяк, пьющий мою кровь.
– Возможно, реакция на стресс, твои ассоциации и… – тётя тяжело вздыхает. – Но мы могли бы…
– Не нужно, – прерываю я. – Если станет совсем плохо, обещаю, пойду к мозгоправу, а сейчас… Несколько кошмаров после пережитого – не так уж и много. Моя психика неплохо справляется, стоит выдать ей приз огромным лотком мороженого.
Хильде одобряет инициативу. Мы переходим к планам на день. Утром тётя должна выспаться, а после пойдёт по своим «подопечным», местным, которым требуется помощь. Это её личная инициатива помогать им, потому что она знает их уже давно и иногда навещает.