– Я отдам себя обскуру, – непримиримо отвечаю я. – Он уничтожит меня, вот и всё.
– Мы и так на гране, у всех нас не меньше дюжины Бездн, почти вдвое больше обычного. Гибель одного из Разведчиков ударит по нам и по Её милости, – клюв Сокола обращается к Королеве. Её губы алые, шея едва заметно двигается, давая знать, что жертва принята. – Если мы потеряем одного из Черепов, будет сложнее, если двух, мы будем на гране, а если трёх… Случится катастрофа.
Я морщусь, но не решаюсь прервать старика, хотя и так знаю, что он скажет. Что он всегда говорит.
– Если печати падут, в мир выйдут мороки… Люди думают, что он один. Но и я, и ты знаем правду. Бездна не одна. Их множество. И мы следим за ними, чтобы сдержать мороков, не дать им вернуться и призвать на Шаран того, кто хочет уничтожить мир. Однажды его уже изгнали, но тогда все объединились и были старые боги, а теперь… Теперь мы – последний рубеж между всем живым на Шаране и существом, которое страшнее всего, что ты можешь себе представить, птенец.
Невольно я ёжусь. Наверное, единственное, что даёт понять, что Королева всё ещё с нами, – это самое первое видение, которое мы получаем вместе с обскуром. Оно одно на всех. Оно наполненно ужасом, страданиями и отчаянием. Шею сдавливает ошейник, а сотни голосов кричат внутри нас, пока мы стоим на коленях. Перед нами это странно жуткое существо, сплетённое не из тьмы и не из света, а из неясной пустоты. Оно кажется таким же непостижимым, как сам космос и всё пространство от Шарана до Древней родины. У этого существа невыносимо синие глаза, взгляд которых вонзается острой мучительной болью.
Мы можем лишь догадываться, что он такое, но знаем точно, что не Каламитас, а именно это существо из ведений принесёт гибель всему миру…
– Значит, я не сдохну. Угомонись, старикашка.
– Скорлупа, – цедит Сокол. – Ты слишком самоуверенный, как и предыдущий Ворон. Не повторяй его историю.
– Было бы проще её не повторять, если бы вы с Волком рассказали о ней прямо, а не таинственно замолкали каждый ёбаный раз.
Сокол ничего не отвечает, но предостерегает вновь:
– Это может плохо закончиться.
– Я просто на время получил постоянный источник крови и разрядки, без лишних телодвижений и поисков. А в остальном… Немного поиграю, и всё…
– Королева не любит, когда с едой играют, – грубо прерывает Сокол. – Если кому-то суждено умереть от наших рук, чтобы скрыть общую тайну, мы сделаем это. Такова цена. Иногда нужно убить даже невиновных ради сохранения порядка. Это жестоко, но и мы не герои. Мы злодеи, которые призваны сдержать куда большее зло. Мы убиваем одного невиновного ради спасения сотен, убиваем сотни, ради спасения тысяч…
– Да-да, я в курсе. И мы не должны выдавать себя… Незачем это повторять в своих патетичных речах, старикашка.
– Ты слушаешь, но не слышишь. Не молодость играет в тебе, а ожесточённость. Ты знаешь, что сломан…
– Я был сломан. Но я жил спокойно. И я не просил об обскуре!
– Никто из нас не просил. Но сердца всех были разбиты, а психика ослаблена, чтобы тьма пропитала нас, сотворив монстров. Не выбирала и Королева свою участь, но она всё равно верна миссии, а мы самой Королеве. И мы охотимся на грешников, нарушивших баланс, мы отдаём их в уплату долга. Мы не держим при себе игрушек. Если та девчонка только свидетельница – убей её во благо общего дела, а если она подношение – приведи её в гробницу во благо баланса.
– Это приказ? – холодно интересуюсь я, хотя внутри меня разгорается пламя ярости.
– Это мой совет, как старшего.
– Приму к сведению.
Я разворачиваюсь и иду к выходу. Работа сделана, а спорить с гадким старикашкой настроения нет. Мне нужно к моей Куколке…
От мыслей о ней испорченное настроение приподнимается, вместе с моим членом. Очень скоро помимо языка внутри себя Мия почувствует и его, но пока я не тороплюсь. Игры ведь только начинаются…
***
В доме Куколки тишина. Я медленно поднимаюсь по лестнице, обходя скрипучее место, которое выдало меня в прошлый раз слишком рано. Чуткий слух улавливает даже едва заметные шорохи, потому я достаточно отчётливо слышу прерывистое похрапывание Хильде. Она неплохая женщина. На самом деле, мне не хочется убивать её, так что нужно постараться исчезать до того, как она заметит лишнее. Но Мия, разумеется, этого не знает и знать не должна… Пусть считает своего Ворона жутким маньяком…
Я неспешно приоткрываю дверь и прохожу в небольшую спальню. Под ногами –ковролин коричного цвета, который заглушает шаги. Стены из дерева, как и в большей части дома. У окна напротив входа – письменный стол, слева – книжные стеллажи, заполненные сверху донизу. Но самое главное в этом месте то, что оно пропахло Куколкой. Её сладостью.