Cлева заскрипели пружины, Стас забрался на место водителя.
— Ну что, готов? Поехали?
— Поехали. Только давай домой, а?
— Обязательно. Но сначала в больничку. Ты, может, и оглох, а я нет, приказ товарища генерала слышал чётко. Фиг я тебя теперь одного оставлю, уж извини.
— Не люблю больницы, — сказал Антон и отвернулся к окну.
Но время шло, а они всё не трогались с места. Антон покосился на напарника. Тот глядел перед собой, пальцы выбивали по баранке нервную дробь. Ключ с самодельным брелоком из трубочек от капельницы торчал в замке зажигания. Наконец, Стас каким-то странным голосом произнёс:
— Нет, серьёзно. Извини. Я должен был быть там.
— Да ладно тебе, брось. Кто же знал.
— Нет, — слышать серьёзный тон от Стаса было совсем непривычно. — Я-то тебя, балбеса, отлично знаю. Вдвоём бы за пять минут управились. Сейчас тебе надо в больницу, а мог поехать на кладбище. Скажи, что один больше никуда не полезешь.
— Честное пионерское. Помирать — так в компании.
— Вот и славно, — плечи Стаса немного расслабились, он завёл машину и пару раз придавил педаль газа, распугивая из-под колёс голубей. — Карета подана, сэр Ланселот! Когда коновалы тебя отпустят, рванём в таверну. Сегодня с меня пиво.
— По рукам.
Растерянный охранник телецентра проводил взглядом буханку с жёлтой полосой вдоль борта, когда она вылетела из ворот и понеслась по Шаболовке, вынуждая других водителей прижиматься к обочине. Когда звук её сирены затих вдали, потревоженные голуби слетелись на прежнее место и стали драться за рассыпанные по асфальту крошки.
***
— Что видите на этой карточке? — в который уже раз спросил мужчина в халате и с бородкой такого насыщенного чёрного цвета, что и ежу было понятно: подкрашивает.
— Дерево, — послушно ответил Антон.
— Так, на этой?
— Цыплёнка.
— А тут?
— Зеркало.
— Славно. Тут?
— Крокодила. Красного, — подал с кушетки голос заскучавший Стас.
— Молодой человек, не мешайте, пожалуйста, — с раздражением повернулся к нему врач. — Вас здесь вообще быть не должно.
— Ничего не могу поделать, генеральский приказ. Много у вас ещё этих карточек?
Антона уже покрутили в процедурной так и этак, закапали чем-то в уши, заткнули их ватой и запретили вынимать. Велели явиться для осмотра и закрытия больничного листа через неделю. Теперь оставалось пройти стандартный когнитивный тест, через который гоняли всех, побывавших под воздействием феномена, и можно было отправляться на все четыре стороны. Что в их случае означало — в пивную.
Врач вздохнул с видом очень уставшего человека, отложил стопку карточек и пододвинул к Антону лист бумаги.
— Нарисуйте циферблат часов, показывающих четверть шестого, и можете быть свободны.
Антон быстро нацарапал требуемое, распрощался и потащил Стаса за дверь. Оказавшись на крыльце больницы, вынул из ушей ватные пробки, проигнорировав протестующее “э” друга.
— Отстань, я и без них-то еле чего слышу.
— Шут с тобой. Ну что, теперь по пиву?
— Переодеться бы.
Оба всё ещё были в спецовках.
— Да брось, под стену же едем, там все свои.
— Тоже верно. Тогда вперёд, а то темнеет уже.
Пивная “Под стеной” не имела официального названия, а неофициальное получила потому, что вход в кирпичный подвал находился посреди глухой стены одного из цехов завода “Компрессор”. По крайней мере, такова была легенда для пришлых. Но собирались там, в основном, действительно свои, министерские, и в этом свете название пивняка начинало звучать куда мрачнее.
Стена… Антон только на картинках в учебнике видел чертежи колоссальных размеров бетонной Стены вокруг Семитопольской зоны, первого места на территории страны, где возник очаг феномена Керштейна. Тогда у него, разумеется, ещё не было своего имени. Никто не понимал ни что происходит, ни как с этим бороться. Пока разбирались, прошёл месяц. К тому времени была утрачена огромная территория за Уралом. И, конечно, сам Семитополь.
Уже тридцать лет Стена служила зловещим напоминанием, для чего все они делают свою работу. Катастрофа унесла не меньше миллиона жизней: местных жителей, не успевших эвакуироваться, и первых ликвидаторов, которые ротами шли в пекло, не имея почти никаких средств защиты. Большинство пропало без вести, а точного числа жертв не знал никто — как и того, что с ними случилось в городе, поглощённом ожившим фантазмом. Поэтому первый круг в пивной по традиции пили, не чокаясь.
Ещё одной особенностью места было то, что в его уютном полумраке за деревянным столиком, сделанным из катушки от кабеля, можно было повстречать кого угодно: от курсанта до генерала, от ректора Института до младшего научного сотрудника, чьей основной работой было мыть пробирки. Кстати, помяни чёрта…