Антон без особого аппетита ковырнул рыбу вилкой и поднял глаза на собеседника.
— Вы сказали, что Керш… Что мы говорим про явление природы. Но природа так себя не ведёт, у неё есть законы. Они могут быть сложными, но в конечном счёте у события всегда есть причина. А какая причина у того, что спичечный коробок вдруг начинает плакать в кармане детским голосом? Реальный случай, между прочим, Стас не даст соврать. Мы по инструкции сдали его в хранилище. Говорят, он плачет там до сих пор. Как бы это сказать… В науке из А следует Б. Случается, что и В. Кажется, это называется детерминизм. Но не бывает такого, что иногда из А следует Б, а иногда — фиолетовый закат. Предсказуемость и повторяемость — основа научного метода, так ведь?
— Вижу, вы много об этом думаете.
— Приходится, работа такая.
— На самом деле, всё несколько сложнее. Взять, к примеру, квантовую физику. Уверяю вас, в том, что мы называем природой, хватает и тайн, и неопределённости. По одной из маргинальных теорий процессы мышления тоже зависят от происходящих в мозге квантовых событий. Но я понимаю, вы сомневаетесь в принципиальной познаваемости феномена, потому что своими глазами наблюдали бесконечное разнообразие его манифестаций.
— Дело не только в разнообразии. Один знакомый рассказывал, как на пару часов заблудился в подобии лабиринта. Поворачивая за угол, он каждый раз видел впереди собственную спину, исчезающую за следующим поворотом. Сообразив рисовать на стенах отметки, он нацарапал стрелку, а потом заметил рядом сотни таких стрелок, сделанных его же рукой. Мужик провёл там почти месяц. Узнал об этом, только когда выбрался. Как это возможно биологически?
— Хм. Кажется, об этом случае я даже где-то читал. Есть различные версии на этот счёт. Данные телеметрии, к сожалению, не дают полной картины.
Макс собрался было что-то добавить, но Стас, с интересом переводивший взгляд с одного спорщика на другого, пнул научника под столом и пододвинул к нему следующую кружку.
— Вот вам ещё случай. Видите? — Антон задрал рукав спецовки и продемонстрировал наручные часы, похожие на “Командирские”, только крупнее и толще. — Их мне хотел подарить на Новый год отец, ваш коллега. Собирал их сам, на вырост, сидел по вечерам добрые полгода. Талантливый был механик и электронщик, но в основном преподавал.
— Красивые. Но, кажется, они не ходят?
— Да, он не успел закончить. И вручить тоже не успел. Был поглощён вашим явлением природы, когда мне стукнуло одиннадцать. Угадаете, когда я их всё же получил?
— Не уверен, что понимаю…
— Два года назад во время выезда. Мы дежурили тридцать первого. Кто-то ведь должен, и я вызвался как бессемейный. Знаете, я услышал в ту ночь голос отца, он сказал, что я очень вырос, поздравил с праздником. В виде эха, надо полагать. То есть, простите, в виде проявления акустического перцептивного мнемофеномена пятого класса, как говорил тот студент.
— То есть это что, артефакт? — Максим наклонился, чтобы рассмотреть часы получше. — И ты н-не сдал его в хранилище?
— Ну, донеси на меня. Я не знаю, что это, — Антон постучал часами о стол (звук получился самый обыкновенный) и опустил рукав. — Выглядят как настоящие, правда? Эти штуки всегда так выглядят. Вот объясните, пожалуйста, Леонид Викторович. Если феномен просто дурит нам мозги, если всё это, по большому счёту, очень убедительные галлюцинации… То как же так получается, что для тех, кто их видит, они становятся единственной правдой, даже более реальной, чем сама реальность? И почему, чёрт возьми, мои часы до сих пор не исчезли?
Леонид Викторович собирался что-то ответить, но Антон ещё не закончил.
— Почему и для вас, и для меня они выглядят одинаково, вплоть до царапины на стекле? Где хранится их подробный чертёж, в коллективном бессознательном? Для бессознательного как-то слишком конкретно, не находите? Мы все видим сны и знаем, на что они похожи. Это, — он снова постучал браслетом о доски, — не сон.