Ведь в доме его ждет жена доктора Корбеля! Вспомнив об этом, он сразу ощутил, как набухает член, и, повернувшись, с улыбкой направился к дому.
Разве не все уже мертво? Разве не все уже проклято?
Он был у себя.
У него еще оставалось время. Время, которое отмерила ему болезнь. И он не собирался позволить ей унести лишь его одного.
Глава 39
Обскура не ждала этого визита — хотя, по правде говоря, она никогда не ждала его визитов и прежде. Он ни разу не предупредил ее заранее. Это было одним из проявлений его власти над ней. В этот раз он даже не стал стучать в дверь, а открыл ее своим ключом. Обскура как раз собиралась поиграть с попугаем, как вдруг почувствовала чье-то присутствие у себя за спиной и в страхе обернулась. Пред ней стоял Жюль Энен, неподвижный и бледный. «Поехали», — без всяких предуведомлений сказал он. И, видя, что она колеблется, добавил: «Быстро». Она не произнесла ни слова и последовала за ним, догадываясь, что время для расспросов неподходящее.
Но сейчас, когда экипаж нес ее навстречу неизвестности, она чувствовала себя полной идиоткой — как она могла позволить увезти себя непонятно куда без малейшего протеста? Впервые она поняла, что ее поведение по отношению к Жюлю Энену диктовалось не опасением потерять свое недавно обретенное благополучие, а каким-то иным тайным страхом, природу которого она не могла объяснить и который до сих пор никогда даже не проявлялся со всей очевидностью. Так откуда же эта непонятная слабость в его присутствии? Задать себе такой вопрос означало, по крайней мере, сделать первый шаг к ответу. Может быть, она задала его себе именно сегодня потому, что в этот вечер Жюль Энен казался совершенно другим: ничто в его манерах не напоминало торговца часами, кем он ей представился. Но теперь, когда экипаж увозил ее все дальше от дома, эта загадка сменилась другой, еще более тревожащей.
— Куда ты меня везешь?
Едва она успела задать этот вопрос, как обращение на «ты» показалось ей неуместным.
— За город… У меня для тебя сюрприз, — прибавил он, когда она взглянула на него с непониманием.
При других обстоятельствах она запротестовала бы или попыталась узнать об этом больше, но сейчас она была парализована страхом. Улыбка, которую она попыталась изобразить, выглядела трагической гримасой. Внезапно Обскура вспомнила доктора Корбеля, того молодого медика, которого так забавно было соблазнять, его настойчивые расспросы, касающиеся Фланеля, и свои отказы отвечать, свои повторяющиеся отрицания… Он сказал, что его жена исчезла, но она ничего не хотела об этом знать. А ведь стоило бы узнать подробности… Но теперь уже поздно. Слишком поздно возвращаться назад, равно как и сожалеть о случившемся. Обскура почувствовала, как по телу пробежала ледяная дрожь, и попыталась сдержать подступающие рыдания. Она все еще заботилась о том, чтобы не показаться перед ним в слезах.
Жюль Энен, занявший место по ходу движения, смотрел на нее отсутствующим взглядом. Кто же он был, этот человек, в присутствии которого ей всегда становилось немного не но себе? Было ли его имя настоящим?
Они уже выехали за город, и, по мере того как экипаж удалялся от Парижа, она все больше жалела о своем легкомыслии.
Снова пошел дождь. Она отвернулась от окна, за которым расстилался унылый пейзаж, однако Жюль Энен не отрывал от него глаз. Обскура воспользовалась этим, чтобы понаблюдать за ним, и вновь была поражена произошедшей с ним переменой, которой она в момент его появления не заметила.
Однако его голос должен был бы встревожить ее — когда Жюль Энен отдал короткий приказ следовать за ним. Голос звучал более надменно и в то же время более высоко, чем обычно. Одет был ее покровитель тоже иначе, чем всегда, — в костюм очень элегантного покроя, из ткани тонкой выделки. Может быть, именно от этого и лицо казалось другим… хотя, скорее всего, дело было в новом выражении, сосредоточенном и напряженном, которого она тоже раньше не видела. Чем же вызвана такая метаморфоза? Неужели он до сих пор ломал перед ней комедию, притворяясь каким-то другим персонажем, более… ограниченным? Человек, сидящий напротив нее, ничем не напоминал торговца часами, который ездит по разным городам и странам, возя с собой свой товар. Или же ее способность судить о мужчинах не стоит ломаного гроша…
Анж и вообразить не мог, что они собрались покинуть Париж, и теперь спрашивал себя, как же он предупредит доктора Корбеля, не говоря уже о том, как вообще сможет вернуться. Сначала он подумывал о том, чтобы спрыгнуть на ходу, но опасение разочаровать доктора его удержало. Сейчас, даже если бы он все же на это решился, ничего бы не получилось: экипаж ехал слишком быстро. Нужно было радоваться хотя бы тому, что никто его не засек. Пока они ехали по городу, три человека его заметили, и один уже собирался предупредить кучера, но как раз в этот момент экипаж, ненадолго замедливший ход, резко ускорился, и Анж с облегчением взглянул на оставшегося позади человека, нелепо размахивавшего руками.