У несчастной не было глаз. Личинки мух полностью их уничтожили, оставив лишь черные дыры глазниц. Такие же дыры зияли на месте носа и рта. Половые органы подверглись той же участи. Мухи, разумеется, были повсюду: Sarcophaga Carnaria, жирные серые мясные мухи с черными полосками на брюшке, которых полно в сельской местности, и Lucilia Caesar — блестящие зеленые мухи, которые как раз откладывают яички в мертвую плоть.
На лице Жана появилась гримаса отвращения. В отличие от Марселя Терраса, который удосужился выучить латинские названия мух, он не испытывал ни малейшего интереса к этим насекомым, зная их лишь как переносчиков инфекций. Зарождаясь в отбросах, навозе, выгребных ямах, гнилом мясе и во всех видах разлагающейся материи, они разлетались повсюду, ползали по продуктам, постельному белью, коже — и повсюду, отвратительно жужжа, разносили тысячи опасных микробов на своих крыльях и лапках.
Он возобновил чтение, больше не обращая внимания на игру Сибиллы, хотя музыка Шумана — пусть даже остаток дней композитора был печальным, как упомянул о том Жерар, — могла бы увлечь его в иные края, в то время как письмо Терраса уводило в омерзительное место. Пальцы Сибиллы порхали по клавишам, пока вдруг не спотыкались на каких-то отдельных повторяющихся пассажах, воспроизводя каждый раз одни и те же фальшивые ноты; и каждый раз она, не останавливая игры, досадливо встряхивала головой и, словно для того, чтобы заставить слушателей забыть об этих промахах, старалась играть как можно выразительнее.
Отец и Жерар продолжали внимательно слушать, даже не подозревая о том кошмарном видении, которое рисовалось перед внутренним взором Жана по мере чтения послания Марселя Терраса. После некоторого колебания он вернулся к письму — оно затягивало его, словно болотная трясина.
Присутствие мух, а также степень разложения трупа позволили мне предположить, что смерть женщины наступила примерно двенадцать дней назад. Процесс появления из яйца гусеницы, затем куколки и позже — сформировавшегося насекомого длится от десяти до пятнадцати дней, в зависимости от температуры воздуха. А поскольку нынешний апрель выдался жарким, я решил, что в данном случае это заняло не больше двенадцати дней.
На следующий день несчастную опознали. Это оказалась некая Клеманс Абелло, умершая родами, труп которой был похищен с кладбища в Эксе в первую же ночь после погребения. Младенец, похороненный вместе с ней, остался в гробу…
О похищении трупов Жану доводилось слышать и раньше, но, как правило, это делалось исключительно в утилитарных целях. Один только Ксавье Биша анатомировал за время своей врачебной практики более шести сотен трупов и однажды был застигнут за кражей шести мертвых тел с кладбища Сен-Рош. Но когда в 1801 году вышла его «Описательная анатомия», это был настоящий прорыв в медицине! Поэтому можно сказать, что Биша занимался воровством из самых благородных побуждений — во всяком случае, цель его была отнюдь не столь абсурдной и извращенной, как воспроизведение картины Эдуара Мане!
Жан невольно присвистнул, нарушив тем самым гармонию игры Сибиллы. Она замерла, отец и Жерар обернулись к нему. Будущий психиатр первым задал вопрос, который, очевидно, был на уме у всех:
— Что случилось? Чем это Террас тебя так поразил?
— Историей о похищении трупа, — нехотя ответил Жан.
— О! Ну точно, некрофил! — заявил Жерар. — Работая в больнице, Террас почти все время проводил в анатомичке на вскрытиях! — Он посмотрел на Жана и добавил с вкрадчивостью в голосе: — Хотя ты и сам это знаешь — ты ведь, насколько я помню, не раз составлял ему компанию.
Лицо Жана окаменело. Какое-то время он и в самом деле думал податься в судебную медицину, но в конце концов решил посвятить себя живым, а не мертвым. Однако он никогда не говорил об этом Сибилле, и сейчас это напоминание было ему неприятно. Надо же было Жерару вот так ляпнуть!..
— История связана не только с трупом, но и с живописью, — сказал он, надеясь привлечь этим сообщением внимание отца.
Сибилла, чьи пальцы по-прежнему касались клавиш, кажется, готова была продолжать игру, но тема разговора к этому не слишком располагала.
— С «Завтраком на траве», — уточнил Жан, на сей раз прямо обращаясь к отцу, который хорошо знал и картину, и ее автора.
Мане всю жизнь прожил буквально в двух шагах от магазина «Краски Корбеля», куда часто заходил, в результате чего свел тесное знакомство с владельцем.
— И что там с «Завтраком на траве»? — спросил старик.
— В одном доме было обнаружено воспроизведение этой картины, с трупом молодой женщины на месте Викторины Меран и двумя манекенами в мужских костюмах, — ответил Жан.