Наклонившись к открывшему рот пациенту, доктор Корбель со вниманием ювелира, изучающего бриллиант самой чистой воды, рассматривал его ротовую полость: распухшие, размягченные, изъязвленные десны, язык в синеватых пятнах…
— Будьте любезны, приспустите брюки.
Мужчина выполнил просьбу — медленными, неловкими движениями. Ноги его были сплошь усеяны зеленовато-синими пятнами. Жан такого уже навидался.
— У вас цинга, — объявил он, пока мужчина с явным трудом поправлял подтяжки.
Услышав это, пациент взглянул на Жана с тупым недоумением:
— Разве это не болезнь моряков?
Жан вздохнул.
— Это болезнь, возникающая от недостаточного питания. Вам не хватает мяса и свежих овощей, — объяснил он, взяв перо и придвинув к себе бланк рецепта. — Вы умеете читать?
Мужчина кивнул.
— Я дам вам список продуктов, которые вам нужно будет есть обязательно.
И, тщательно выводя буквы, написал:
«Свежие овощи и фрукты, салат, лук, картофель, крестоцветные, ложечная трава (ложечница), лимонный и апельсиновый сок».
Затем добавил медицинские указания:
«Втирать в десны смесь лимонного сока и спирта. Полоскать рот хлористым кальцием и спиртовой настойкой ложечницы».
— Где вы работаете?
— В подземных канализациях.
Жан поднял голову:
— Старайтесь как можно чаще бывать на воздухе. И следуйте всем предписаниям, начиная прямо с сегодняшнего дня.
— Сколько я вам должен?
Прошло уже двое суток с момента исчезновения Сибиллы. Работа больше не успокаивала и не отвлекала Жана, напротив, казалась бесполезной тратой времени. Но что еще ему оставалось делать, если он не мог разыскать ни Обскуру, ни Миньону и если полицейские заверили его, что сами всем займутся? Все лучше, чем постоянно думать об участи Сибиллы и подпитывать худшие кошмары, возникающие в воображении… По крайней мере, визиты пациентов хоть немного облегчали эту муку — даже если сегодня они казались тягостными, как никогда.
Ободряюще похлопав пациента по плечу, Жан слегка подтолкнул его к выходу. Мужчина едва передвигал ноги. Все как в соответствующем медицинском трактате — почти все признаки болезни налицо. Жан машинально стал вспоминать: кровавый понос, общая физическая слабость, холодная кожа, увеличенные лимфоузлы под нижней челюстью, расшатанные, выпадающие зубы… Самым худшим было то, что большинство пациентов заболевали из-за собственного невежества и пренебрежения к себе.
Когда Жан открыл дверь в приемную и увидел инспектора Нозю, сидевшего среди пациентов, он вздрогнул. Каждый раз при виде этого полицейского он немедленно начинал чувствовать себя виноватым! Может быть, такое воздействие оказывает на окружающих любой настоящий полицейский?.. Однако Жан был уверен, что ему не в чем себя упрекнуть (во всяком случае, мысленно уточнил он, с точки зрения закона). Едва лишь он успел коротко кивнуть инспектору, тот встал, мгновенно, в два шага, пересек приемную и оказался на пороге кабинета — без единого протеста со стороны пациентов. Жан слабо улыбнулся им виноватой улыбкой и закрыл дверь за своим неожиданным визитером.
— Я навестил мамашу Брабант, — без обиняков заговорил он. — Марселина Ферро покинула заведение шесть месяцев назад. Ее забрал один из клиентов, пожелавший постоянно держать ее при себе. Никаких подробностей о нем хозяйка дома терпимости, по ее словам, не знает. Сказала только, что он занимается торговлей часами. Это уже что-то. Хотя эта информация может оказаться пустышкой, но ее легко проверить. Заметьте, что ваша знакомая никоим образом не скрывается. Доказательство — вы видели ее в «Фоли-Бержер». Мы ее найдем. Это вопрос нескольких дней.
«Дней!» — вздрогнув, повторил про себя Жан. А ведь у них, по его мнению, было всего несколько часов!..
Нозю продолжал стоять посреди кабинета; длинные паучьи конечности инспектора, казалось, занимают все свободное пространство. Жан поймал себя на том, что уже не чувствует себя здесь полновластным хозяином.
— Я также расспросил мамашу Брабант и всех ее подопечных, прежде всего мартиниканку, о любителе живых картин, о котором вы говорили. Речь шла об «Олимпии» Эдуара Мане, так?
— Да, — произнес Жан, молясь о том, как бы Нозю не заметил его собственную репродукцию картины.