Мертвый отблеск… Холодная жуть,Тускло смотрит со дна глубина…Где же лодка моя и гребец?Где же руки, и ноги, и грудь?
О, как любо, отпрянув назад,Милый берег глазами схватить —Фонарей ярко-желтую нить,И пустынного мола черту!
В Крыму
Турки носят канифоль.Ноздри пьют морскую соль.Поплавок в арбузных корках…
Ноги свесились за мол…Кто-то сбоку подошел:Две худых ступни в опорках.
«Пятачишку бы…» – «Сейчас».Чайки сели на баркас.Пароход завыл сурово.
Раз! Как любо снять с крючкаТолстолобого бычкаИ крючок закинуть снова!
Дождь
Потемнели срубы от воды.В колеях пузырятся потоки.Затянув кисейкою сады,Дробно пляшет дождик одинокий.Вымокла рябинка за окном,Ягоды блестят в листве, как бусы.По колоде, спящей кверху дном,Прыгает в канавке мальчик русый.Изумрудней рощи и сады.В пепле неба голубь мчится к вышке.Куры на крыльце, поджав хвосты,Не спускают сонных глаз с задвижки…Свежий дождь, побудь, побудь у нас!Сей свое серебряное семя…За ворота выбегу сейчасИ тебе подставлю лоб и темя.
У Нарвского залива
Я и девочки-эстонкиПритащили тростника.Средь прибрежного пескаВдруг дымок завился тонкий.
Вал гудел, как сто фаготов,Ветер пел на все лады.Мы в жестянку из-под шпротовМолча налили воды.
Ожидали, не мигая,Замирая от тоски, —Вдруг в воде, шипя у края,Заплясали пузырьки!
Почему событье этоТак обрадовало нас?Фея северного лета,Это, друг мой, суп для вас!
Трясогузка по соседствуПо песку гуляла всласть…Разве можно здесь не впастьПод напевы моря в детство?
Огород
За сизо-матовой капустойСквозные зонтики укропа.А там, вдали – где небо пусто —Маячит яблоня-растрепа.Гигантский лук напряг все силыИ поднял семена в коронке.Кругом забор, седой и хилый.Малина вяло спит в сторонке.Кусты крыжовника завяли,На листьях – ржа и паутина.Как предосенний дух печали,Дрожит над банею осина.Но огород еще бодрее,И гуще, и щедрей, чем летом.Смотри! Петрушки и порейКак будто созданы поэтом…Хмель вполз по кольям пышной ceткойИ свесил гроздья светлых шишек.И там, и там – под каждой веткойШирокий радостный излишек.Земля влажна и отдыхает.Поникли мокрые травинки,И воздух кротко подымаетК немому небу паутинки.А здесь, у ног, лопух дырявыйРаскинул плащ в зеленой дреме…Срываю огурец шершавыйИ подношу к ноздрям в истоме.
Силуэты
Вечер. Ивы потемнели.За стволами сталь речонки.Словно пьяные газели,Из воды бегут девчонки.Хохот звонкий.Лунный свет на белом теле.Треск коряг…Опустив глаза к дороге, ускоряю тихий шаг.
Наклонясь к земле стыдливо,Мчатся к вороху одежиИ, смеясь, кричат визгливо…Что им сумрачный прохожий?Тени строже.Жабы щелкают ревниво.Спит село.Темный путь всползает в гору, поворот – и всё ушло.
Белая колыбель
Ветер с визгом кра́дется за полость.Закурился снежный океан.Желтым глазом замигала волостьИ нырнула в глубину полян.
Я согрелся в складках волчьей шубы,Как детеныш в сумке кенгуру,Только вихрь, взвевая к небу клубы,Обжигает щеки на юру…
О, зима, холодный лебедь белый,Тихий праздник девственных пространств!..Промелькнул лесок заиндевелый,Весь в дыму таинственных убранств.
Черный конь встречает ветер грудью.Молчаливый кучер весь осел…Отдаюсь просторам и безлюдьюИ ударам острых снежных стрел.
Сумерки
Хлопья, хлопья летят за окном,За спиной теплый сумрак усадьбы.Лыжи взять да к деревне удрать бы,Взбороздив пелену за гумном…
Хлопья, хлопья!.. Всё глуше покой,Снег ровняет бугры и ухабы.Островерхие ели – как бабы,Занесенные белой мукой;
За спиною стреляют дрова,Пляшут тени… Мгновенья всё дольше.Белых пчелок всё больше и больше…На сугробы легла синева.