Он взял Нинку на руки и унёс в спальню с хохотом и громкими поцелуями.
- Одно на уме! - фыркнула мама Надежда Афанасьевна. - Ну, дурной!
Ну, так а мне что, завтра поутряне народ собирать, или как? - спросил Нинкин брат Славик, накидывая большие полотняные куски ткани поверх салатов и фруктов.
- Само собой. Прямо с девяти и собирай, - Григорий Мятлев нашел-таки папиросы. Достал одну. Смял в кулаке и ссыпал пыль табачную под ноги. - Суббота же завтра. Только трём учительницам на работу. Так что можно прямо с утра. Погуляем пару суток. Не люди мы, что ли?!
Век свободы не видать
Вот снимают понемногу все запреты, и слава богу! Привыкнем. А то жили как дошкольники: туда нельзя, сюда не ходи, водку не пей, закуску не ешь… Произвол был, давление на личность. В результате - все серые, все одинаковые. До сих пор на красный свет смирно стоим, уже не думая. Стоим и всё. Кто это зверство придумал? Кто меня спросил: хочу я, как свободный гражданин стоять, или я как раз в это время хочу продолжать движение?
Ну, раз пошло дело – запреты снимать – дойдут и до красного света. Сразу всё отменить трудно, это мы понимаем. Спасибо хоть за то, что уже отменили. Возле дома у меня, сколько себя помню, столб стоял с табличкой «Не влезай – убьёт!». Я с работы специально уволился, пятнадцать лет не работал, каждый день с утра до ночи торчал на балконе, всё ждал – ну хоть один свободный человек есть у нас в городе или нет? Ну, хоть кто-нибудь восстанет против ущемления наших гражданских прав? Ни фига! Все послушные, дрессированные, подневольные.
Я боролся с режимом как мог. Со всего города я один на этот столб три раза влезал. И ничего. Не убило!
Да, я теперь инвалид первой группы. Да, зубов у меня сейчас только четыре, но на жизнь хватает. Руку, видите, заклинило: держится так, вроде я всё время голосую против… С головой ещё, правда, стало неважно – фамилию забываю, считать стал в последнее время всего до двух… Зато в последний раз полез – так после реанимации сразу стал свободно на китайском разговаривать. Сам ещё не врубаюсь, что говорю, но получается всё равно лучше, чем на русском.
А главное – комплекс неполноценности пропал.
Сейчас эту табличку со столба сняли – так, думаете, народ с благодарностью откликнулся на уважение? Никто кроме меня лезть на столб не хочет. А я хочу, но уже не могу. У меня ещё с ногами не очень стало. Одна ещё туда-сюда, только стоять на ней нельзя, а вторую ещё с первого раза электричеством начисто отшибло.
Но не в этом дело. Во мне появилось чувство внутренней свободы и я готов поделиться им с любым желающим, пока нам ещё не всё позволено и есть, что преодолевать. Делается это просто.
В прошлом месяце я на своей инвалидной коляске объехал полгорода и собрал человек сто энтузиастов. Мы написали плакаты, письмо в Кабинет Министров и сколотили митинг протеста возле одного склада. Там на проходной с самых «совковых» времён висела табличка «Посторонним вход воспрещён» и всегда стояла толстая тётка, верный часовой административной системы.
Мы выдвинули требования властям – табличку снять, тётку отдать под суд. Через день приехали умные люди из Кабинета Министров, парламента и ОМОНа. Тот, который из парламента, ничего умнее, чем «Вы с ума сошли!», сказать не смог. А который из Кабинета министров, молодец, подумал и приказал: «Наш народ нигде не может быть посторонним. Табличку снять, тётку, действительно, под суд, и всех пропустить на склад. Бог нам простит». ОМОН почему-то дружно перекрестился и всех нас пропустил.
На складе мы провели ещё два митинга. Один в защиту тётки от суда, другой – с требованием к властям объяснить людям, что спрятано от населения на этом складе, так как никто ничего не понял: всё завалено мешками, а в магазинах таких мешков нет вообще.
Через день пришли двое неизвестных и, не снимая противогазов, объяснили, что с сегодняшнего дня доступ в склад ядохимикатов открыт для всех и уже изготовлена демократическая табличка «Добро пожаловать!».
В общем, что интересно, нас не только не разогнали, как было раньше, а, напротив, всех развезли по больницам, каждого устроили под капельницу и две недели кормили совершенно бесплатно, пока не поправились все, кто не помер. И я через год всего выздоровел. Только есть мне с тех пор нельзя почти ничего, организм не берёт. Но это в наше время даже к лучшему: и продукты искать не надо, и деньги будут целей.
Главный вывод на сегодняшний день я сделал такой: если каждый из нас вставит свою палку в колесо тупой запретительной машины, она остановится. Берите пример с лучших и мы сотрём с лица земли все запреты!