- Я раньше тоже работал, - закрыл глаза мужик – Дальнобойщиком был - хрен сейчас такие есть. .А теперь вот бизнес у меня, понял? Потому что расти надо, укрепляться и обрастать панцирем.. .Жизнь,- она пока у всех одна. Машина вот моя тебе нравится? Так у меня их три разных .И квартир- четыре. И коттедж за городом. А шмар сколько! Бр-р- р!!!
Васяткин машинально взял купюру, поёжился, вжал плечи, попрощался и вышел.
В подъезде он сразу достал из кармана «салями», развернул, понюхал. Пахло чем – то сложным, незнакомым и душноватым. Он откусил и ничего не почувствовал. Что-то жеванное с добавлением перца и соли. Он откусил еще раз. Во рту стало почему – то скользко, жирно и вообще как-то неуклюже. Пожевал с минуту. Выплюнул.
- Докторская поприличнее будет – вспомнил он любимую колбасу жены и начальника цеха. – А шума - то сколько вокруг этого непонятно чего.. «Мы вчера брали «салями»…Так..К винегрету...» Понты сплошные. А эта «салями» - хлеб сырой. С салом.
Он швырнул огрызок колбасы под лестницу, сел на ступеньку и достал из другого кармана узкую зеленоватую бумажку с чьим-то портретом. На ладошке лежали натуральные сто долларов, которые Васяткин раньше видел только на фотографиях и в американских фильмах на DVD.
- Красивая. – заключил он, перевернув купюру раза четыре на разные стороны, после чего пошел домой.
Жена как всегда молча жарила картошку. Васяткин прилепил ей стольник на широкое плечо как погон и сел рядом.
- Вот. – сказал он лениво – баксы. Доллары значит. Сто баксов. На наши перевести - считать замаешься.
- Наверное – две, а то и три твоих зарплаты.- хмыкнула жена, переворачивая картошку . – А где взял-то, Борь? Не украл?
- Ну, ты дурная, - хохотнул Васяткин. – Где ж столько украдешь? Заработал я! Лицом. Фотограф один по дороге попался. – У Вас, говорит, мужчина, лицо сильно напоминает боксерскую грушу. Раза три сфотографировал. Потом вот стольник заплатил за тренировку.
- Иностранец. – охнула жена. – Они все чокнутые.
- Так я хотел сперва домой «салями» купить. Колбаса такая, слышала может? Для крутых. А потом передумал. Думаю, лучше мы на эти деньги луку мешок возьмем, мешок муки, да сахара. А ты в салон сходишь..Ну, где красят, прически дурные делают. А там и мне останется чуток на это самое. На чуть – чуть. Заработал же.
- Какой разговор, Боря! – тепло сказала жена, ещё раз переворачивая картошку покрасневшей стороной вверх. – «Салями» - баловство эти самых..Оли..как там..
- Олигархов, - вспомнил Васяткин.
- Для гонора едят. – жена выключила конфорку и накрыла картошку крышкой. – Потому как деньги у них ворованные. А честные зарабатывать – это им надо у вас, у работяг учиться. Купим ещё утюг без пригара и чайник , который сам выключается. Как у Нинки. И носки тебе теплые на зиму.
Она открыла крышку сковороды, еще раз перемешала картошку и робко спросила
- А еще когда заплатят?
- Скоро – сказал Васяткин убежденно. – Рабочему человеку один раз покажи, как надо зарабатывать, считай всё – второй раз учить не надо.
Он взял зеленую бумажку, посмотрел её на свет, как видел в кино, потрогал челюсть, щеку. Вроде не болели.
- Салями, блин! - сказал он с естественным отвращением – сто лет не пробовал и в мыслях нет.
Он закурил и пошел на площадку вспоминать – где в городе есть всякие фирмы, возле которых всегда, когда мимо шел - видел много иномарок.
24. СЕРВИС
С премии кто куда, а мы с Сергеем Петровичем как обычно - в парикмахерскую. Ну, очередишку там скромненькую отсидели, человек, может, двадцать всего. Остыли. Расслабились. Хорошо. Потом Сергея Петровича стричь стали. Гляжу - неплохо вроде стригут, профессионально. Ну, разве сзади маленько скособочили, да левый висок напрочь снесли, А в целом здорово постригли. Мастерски. За 50 долларов всего в переводе на наши деньги. Надо, думаю, потом к этому мастеру обязательно сесть. Специалист, сразу понятно. Даже, видно, виртуоз! И вот, знаете, к нему и сел. Мастер, ясное дело, сразу ножницами защелкал, обрадовался, что клиент не какой попало, а отборный идет. И стрижет он, надо сказать, не глядя. То есть он с соседним мастером беседует насчет неизбежной затупляемости ножниц и параллельно на ощупь меня стрижет. Его высокая квалификация ему это позволяет. Гляжу – тоже вроде тоже у него замечательно получается моя прическа. Только, может, сверху чуть больше нормы снято. Прямо – таки целый клок напрасно выхвачен, И голова, знаете, очень натурально из прически выглядывает. Ничего, думаю, это можно сверху шляпой прикрыть. Даже внешность еще интеллигентнее станет. Очень даже, думаю, выигрышный момент. И сижу дальше, радуюсь, что теперь, наконец, начну в шляпе ходить. Гляжу – ну совсем симпатичная прическа выходит. Если все время левой стороной к людям стоять – то очень даже мило смотреть. Прямо – таки шедевр парикмахерского искусства. А правую сторону мастер напрочь состриг. Под нуль. Получается, что я как-то должен ходить по городу, чтобы люди всегда были только слева. Нет, думаю, это не на всех улицах у меня получится. А в автобусе вообще – никак. Только если сидеть дома в окне левой стороной в сторону проходящего мимо окна населения. Я мастеру тогда говорю: - или, говорю, сейчас прямо надо милицию позвать? Не может быть, чтобы Вас за такое преступление на свободе оставили! Или выкручивайтесь изо всех своих парикмахерских сил как можете! Мастер этот тогда не к месту занервничал, ножницы стал на пол ронять. -Надо же – говорит – каких подлых клиентов к нам стали пускать! - Я – говорит – специалист высочайшей квалификации, у меня ножницы и то именные! От председателя горбыткомбината! За лучшее исполнение прически «наголо» Я, говорит, лауреат межрайонного конкурса и почетный член городского клуба собаководов! И я не позволю! Тут, хорошо, директор их подбежал .Серьезный, сразу видно, мужчина. Нестриженый никогда вообще. Ответственное лицо. Волос на нем как на всей очереди, человек двадцать очередишка, я рассказывал… - А ну-ка повернитесь анфас. Любопытно с профессиональной стороны, как он Вас изуродовал. И давай меня разглядывать, и рулеткой останки волос замерять. - Да – согласился он скорбно, - Справа, действительно, на семь, а местами на восемь сантиметров короче, а слева всего на три. Почти брак. Но, честно говоря, ходить можно. Ночью или же, знаете, под утро, когда еще не всем всё видно. Серьезного ничего пока не вижу. Мастер мой тогда сразу в разговор влезает.- Я, обещает,- даже газетку ему за свой счет с премии куплю. Вполне можно правую сторону газеткой прикрыть. Даже оригинально. - Ладно. – говорю, - не ожидал от вас. Придется, наверное, писать в министерство. Или пусть считается, что я у вас бесплатно постригся. Мастера от этих слов просто скрючило и сильная дрожь забила. - Это как же – кричит – может быть бесплатно, если ножницы не менее, чем на полсантиметра стерлись о Ваш проволочный волос. Разве это волос! Гвозди делать из такого волоса! Я, кричит, вообще не понимаю такого нахальства.! А директор, умный, видно, мужчина, говорит строго: ладно, мол, раз так столкнулись нравы и принципы, то давайте будем считать, что бесплатно. Долларов 20 по курсу нашими деньгами заплатите в кассу, и до свидания. Приятно было познакомиться! - Ну ладно – соглашаюсь. – это уже совсем другое дело. Это уже чистое уважение к клиенту и забота. Очень трогательно. - И Вы теперь, в период отрастания прически , главное, не волнуйтесь.- говорит директор - Если нервничать - волос плохо лезет, неравномерно и пучками. А мастера этого я непременно накажу своей властью. Я ему выговор объявлю и, вероятно, лишу его права работать с одеколоном Жасмин на три месяца. А может даже на все полгода. Или лучше я его вообще уволю по собственному желанию директора! - Можете идти, - обращается он к мастеру. – Я Вас уволил. Мастер, не долго думая, халатик свой белоснежный сбрасывает, расчески и пульверизатор по карманам распихивает, ножницы затыкает остриём за носок и бодро уходит из помещения. - Ну, - говорю,- спасибо Вам за благополучный исход. – Теперь, ладно, и с левой стороны тоже под нуль соскоблите и в этом виде я благополучно уйду. Извините, что надоедаю. - Знаете что! – директор поглядел на часы и затяжно улыбнулся. – Давайте еще восемь минут о чем- нибудь отвлеченном побеседуем….А как раз через восемь минут заканчивается месячник культурного обслуживания населения. Я, представьте , в связи с этим долбаным месячником просто не могу с Вами нормально поговорить. Вот он сейчас кончится и я тогда Вас.. это..по всем пунктам.. Тут, хорошо, Сергей Петрович выручил. - А давайте – говорит, мы сейчас куда – нибудь Вам благодарность запишем. Так, мол, и так, за всё спасибо, будем приходить к вам всю жизнь. А Вы его за это до упора дострижете. - Так это всё в корне меняет! – обрадовался директор. – Благодарность ещё сильнее украсит наш и без того передовой коллектив. Садитесь, я Вас лично достригу. И, знаете, как сказал, так и сделал. Прекрасно достриг. Мастерски. Правда , сверху стричь не стал, островочек такой небольшой оставил, с блюдце размером. - Тут – говорит - я не могу. Квалификации не хватает. Руководить – это я запросто. Пожалуйста, обращайтесь. А сверху, будьте добры, сами достригите. За это, говорит, я Вас, чтобы обид не был