- Что за книга? - спросила девчушку старшая, послюнявила палец и стала листать талоны дальше.
«Поэтика», - продавщица улыбнулась. - Ну, нам их девять штук всего выделили. Студенты друг у друга берут на пару дней, выписывают, что надо.
Я два месяца её ищу, - прижал левую руку к сердцу Прохоров Борис Васильевич. - Ой, что Вы! Больше уже.
Старшая снова оторвалась от талонов и как-то опасливо глянула на Прохорова.
- Скажи Валентине, пусть даст.
Борис Васильевич вернулся туда, где стояли Катерина и Валентина.
- Валь, Зинаида Васильевна сказала дать одну «Поэтику».
- Ну, вот! А сколько пошумели из-за пустяка, - улыбнулся Борис Васильевич.
- Рубль девяносто, - сказала Валентина и выбила чек. И улыбнулась тоже. Легко. Безвредно.
- А вы говорите - студентам. Да в библиотеках, небось, на «Поэтиках» этих пыли - в палец. А тут выколачивать приходится через руководство. Не по-советски это, девушки.
Он взял сдачу с двух рублей, уложил книжку в сумку подальше от мыла, между мочалкой и веником. Попрощался вежливо да домой пошел.
- Вообще-то надо было фамилию записать, - лениво мыслил он. - В Торге за такие дела приголубили бы. На минус тринадцатую зарплату.
Дома было тихо. Пахло котлетами и жареной картошкой. Жена подшивала наволочки и пела что-то старинное, заунывное. Борис Васильевич пошел на кухню, согрел чай и сел к окну. Настроения не было.
- А чёрт его знает, чего мне надо? Кто меня всё время в бок пихает? - он принёс сумку. Мочалка всё же «Поэтику» малость подмочила. Но страницы не склеились.
- «Элементы реалистичности обычно сочетаются не только между собой, но и с элементами реальной же интерпретации передаваемого»
Закрыл книжку. Перевернул той стороной где цена и постучал себя по лбу.
Вышла жена с наволочкой. Поглядела на «Поэтику» и без выражения узнала.
- Опять про собак, что ли?
- Сама ты… - глотнул чая Борис Васильевич и бодро шлёпнул книжкой о коленку. - Про древнюю литературу. Нашла собаку, тоже мне… На, отнеси туда, где все лежат. Там уж штук десять есть точно.
- В чуланчик, что ли? - уточнила супруга, зевая.
- В чуланчик, в чуланчик, - Тоже зевнул Борис Васильевич Прохоров. Хорошая была банька. После такой всегда поспать часок хорошо. Он крепко зевнул ещё раз и отхлебнул из чашки.
Слышно было как жена снимает с полки пылесос, убирает молоток, банку с гвоздями и шепчет себе под нос:
- Ну, куда он их набирает! Читатель. Тоже мне… Берёт и берёт. За три рубля, за пять вон ту купил. Это ж четыре кило колбасы хорошей. Горе моё! Вон их уже сколько. Да, штук пятнадцать! Рублей пятьдесят - коту под хвост! А читать некогда. Когда ему при такой работе читать?
Борис Васильевич поёжился и отхлебнул глоток побольше.
32.ПРИВЫЧКА
- Нет, Вася, - твёрдо сказал сантехнику Забодаеву сантехник Хребетюк Витя. – Я в корне не разделяю твоего мнения относительно прелюдии и фуги ми минор Броунса. Принципиально. - Тогда шнуруй ботинки и двигай отсюда, - обиделся Забодаев. – Фуга ему не нравится! А «Агдам» за мой счёт хлестать – это ему ничего. Змей. Хребетюк Витя тоже обиделся, налил в стакан до краёв, выпил и ушёл по-английски. Забодаев вышел на балкон, дождался, когда друг выплывет из подъезда, и крикнул, чтобы все во дворе слышали: - А финский унитаз для Бекасяна где взял? Артист. Витя погрузил шею в воротник и пошёл резвой иноходью. - Унитазы ты мастак воровать! – на всякий случай уточнил Забодаев погромче, вернулся на кухню и сел замазывать остатком «Агдама» душевный надлом. Примерно через час а дверь сильно застучали, потом длинно позвонили и громко заговорили. Так к Забодаеву обычно приходили гости, открывать он пошёл сразу. Но на пороге, пугая зеленоватостью щёк, вяло подпрыгивала Раиса Анатольевна Крысак, проживающая этажом ниже. Рядом подпрыгивал её муж Рудольф Наумович. - Здрасьте! – удивился Забодаев. – Вы чего скачете? - Вода у нас! – рявкнула Раиса Анатольевна. – Текёт как из фонтана. - Затопило, - конкретизировал муж и провёл пальцем возле костлявых щиколоток. - Не, граждане, - рассердился Забодаев. – Вы прямо наглеете. Суббота как никак… Я ж и так всю неделю мокрый, когда мне сохнуть? Не, товарищи. Доживём, как говорят, до понедельника. Лады? - Так у нас ничего не прохудилось, - рявкнула Раиса Анатольевна вторично. – Это от вас текёт. С ванной, кажись. Забодаев хлопнул дверью и бросился в ванную. Вода действительно текла из толстой трубы на чешский кафель и было её уже много. - Во, дурная, - хохотнул Забодаев. – А щас мы тебя, чтоб не выступала! Посвистывая, он прогулялся в кладовую и принёс чемоданчик с инструментом. Достал разводной ключ, лихо крутнул до упора большую ржавую гайку, но ничего этим не достиг. Вода прибывала. - Э, - профессионально сориентировался Забодаев, - тут прокладку надо менять. Пятимиллиметровку. Он ещё раз взглянул на дырявую трубу, шлёпнул по ней ладонью и вдруг сказал совершенно механически: - Да ты что, хозяин? Культурный вроде человек, а издеваешься… Откуда у меня прокладка? Забодаев ошеломлённо выслушал собственный монолог и мысленно ужаснулся. - Да что это я? Мне ведь только позавчера мастер Бушуев триста штук еле всучил. Мне же их просто девать некуда, прокладки эти… Но вслух произнёс через силу, с металлом в голосе: - Ты, хозяин, над этим подумай. Скоро она, видать, в комнату зайдёт, а к утру, по-моему, начнёшь ты плавать. Он сделал неопределённый жест рукой, который выражал сложнейшую гамму чувств по отношению к несообразительному хозяину и замер потрясённый. - А ведь заплатить я себе должен. Бесплатно – рука не подымается. Забодаев судорожно обшарил карманы и наскрёб полтора рубля мелочью. Эту смехотворную сумму он ссыпал на край ванны, но тут же обиженно отвернулся и безвольно сказал: - Утопнуть хочешь, хозяин… Такой поворот дела его самого крайне озадачил. Меньше трояка с клиентов он действительно не брал, а за спасибо даже к инструменту не притрагивался. Но чтобы самому себе задарма не сделать – это было слишком. Однако другого выхода не видел. Он в изнеможении опустил руки. Вода журчала у ног и намекала на безысходность ситуации. Денег в доме не было, это он знал точно. В дверь снова сильно постучали. На пороге, уперев кулаки в бёдра, монолитно стояла Раиса Анатольевна. - Кстати, - сказал Забодаев, опередив мощный монолог соседки, - у вас полтора рубля не найдётся? За прокладку заплатить. - Кому? – открыла рот Раиса Анатольевна. - Да себе же, - глупо улыбнулся сантехник. – Привычка, понимаете… За спасибо не делаем, вы же знаете. Соседка шевельнула пальцем у виска и, не закрывая рта, ушла. Забодаев взял в ванной две копейки и побежал звонить другу Хребетюку Вите. - Старик, - закричал он истошно. – Выручи рубля на полтора. Вот так надо! - Нет, Вася, - ответил друг строго. Я отдал тебе всё, что имел. Чао. Забодаев вернулся домой подавленный. Сел в ванной возле трубы и задумался. Вода уже выплёскивалась в прихожую. В дверь снова сильно застучали, и голос Раисы Анатольевны на весь подъезд посоветовал: - Не можешь наладить, так хоть заткни чем-нибудь! Специалисты, чтоб вы треснули… Забодаев встрепенулся. Это был выход. Он снял с вешалки два старых полотенца, укутал трубу, обернул всё это полиэтиленом и закрутил проволокой. Вода сочилась, но уже понемногу. - Подержит, - прикинул Забодаев. – Два дня, а там как раз зарплата. Тогда прокладочку и заменим. Он собрал тряпкой воду, лёг на диван, засыпая, услышал: - Ну, обнаглели эти сантехники. Без трёшницы пальцем не шевельнут. Нахалюги… - А как ты хотел, хозяин, - пробормотал Забодаев в полусне. – Бесплатно только мухи летают. И уснул.