Мужик достал из внутреннего кармана портмоне из чьей-то кожи, вынул оттуда сто долларов и покрутил над головой. Васяткин отметил, что таких бумажек в портмоне не меньше десятка.
- Нам зарплату уже пятый месяц не дают, - сказало он без выражения. – А работаю я точно - слесарем. Как Вы угадали?
Мужик так заржал, что снова чуть не наехал на очередной автобус. Васяткин почувствовал, что водка стала подавать хорошие признаки душевной жизни. И он незаметно и аккуратно сунул «салями» в боковой карман.
- Ну, тогда ладно, спасибо, - вежливо сказал Васяткин, - отсюда я дойду. Тут уже рядом.
Мужик тормознул.
- Это...Зря я тебя по морде – то, - сказал он искренне. – Ты вроде лох нормальный, ну, типа не чмо…На тебе зеленый на память..Да бери, у меня их на три жизни припасено.. И считай – ничего не было. Вкурил?
- Ну, а то как же..- тихо казал Васяткин. – А чего было – то? Ничего и не было…Меня, вон, когда балка со штабеля падала – крепко задела. Ребро, вон, неделю уже ноет. А лицо у меня вообще закаленное. Я раньше на ветру работал. .Монтажником по электричеству.
- Я раньше тоже работал, - закрыл глаза мужик – Дальнобойщиком был - хрен сейчас такие есть. .А теперь вот бизнес у меня, понял? Потому что расти надо, укрепляться и обрастать панцирем.. .Жизнь,- она пока у всех одна. Машина вот моя тебе нравится? Так у меня их три разных .И квартир- четыре. И коттедж за городом. А шмар сколько! Бр-р- р!!!
Васяткин машинально взял купюру, поёжился, вжал плечи, попрощался и вышел.
В подъезде он сразу достал из кармана «салями», развернул, понюхал. Пахло чем – то сложным, незнакомым и душноватым. Он откусил и ничего не почувствовал. Что-то жеванное с добавлением перца и соли. Он откусил еще раз. Во рту стало почему – то скользко, жирно и вообще как-то неуклюже. Пожевал с минуту. Выплюнул.
- Докторская поприличнее будет – вспомнил он любимую колбасу жены и начальника цеха. – А шума - то сколько вокруг этого непонятно чего.. «Мы вчера брали «салями»…Так..К винегрету...» Понты сплошные. А эта «салями» - хлеб сырой. С салом.
Он швырнул огрызок колбасы под лестницу, сел на ступеньку и достал из другого кармана узкую зеленоватую бумажку с чьим-то портретом. На ладошке лежали натуральные сто долларов, которые Васяткин раньше видел только на фотографиях и в американских фильмах на DVD.
- Красивая. – заключил он, перевернув купюру раза четыре на разные стороны, после чего пошел домой.
Жена как всегда молча жарила картошку. Васяткин прилепил ей стольник на широкое плечо как погон и сел рядом.
- Вот. – сказал он лениво – баксы. Доллары значит. Сто баксов. На наши перевести - считать замаешься.
- Наверное – две, а то и три твоих зарплаты.- хмыкнула жена, переворачивая картошку . – А где взял-то, Борь? Не украл?
- Ну, ты дурная, - хохотнул Васяткин. – Где ж столько украдешь? Заработал я! Лицом. Фотограф один по дороге попался. – У Вас, говорит, мужчина, лицо сильно напоминает боксерскую грушу. Раза три сфотографировал. Потом вот стольник заплатил за тренировку.
- Иностранец. – охнула жена. – Они все чокнутые.
- Так я хотел сперва домой «салями» купить. Колбаса такая, слышала может? Для крутых. А потом передумал. Думаю, лучше мы на эти деньги луку мешок возьмем, мешок муки, да сахара. А ты в салон сходишь..Ну, где красят, прически дурные делают. А там и мне останется чуток на это самое. На чуть – чуть. Заработал же.
- Какой разговор, Боря! – тепло сказала жена, ещё раз переворачивая картошку покрасневшей стороной вверх. – «Салями» - баловство эти самых..Оли..как там..
- Олигархов, - вспомнил Васяткин.
- Для гонора едят. – жена выключила конфорку и накрыла картошку крышкой. – Потому как деньги у них ворованные. А честные зарабатывать – это им надо у вас, у работяг учиться. Купим ещё утюг без пригара и чайник , который сам выключается. Как у Нинки. И носки тебе теплые на зиму.
Она открыла крышку сковороды, еще раз перемешала картошку и робко спросила
- А еще когда заплатят?
- Скоро – сказал Васяткин убежденно. – Рабочему человеку один раз покажи, как надо зарабатывать, считай всё – второй раз учить не надо.
Он взял зеленую бумажку, посмотрел её на свет, как видел в кино, потрогал челюсть, щеку. Вроде не болели.