-Говори.
-Наша мама, - сын специально голосом выделил Варькину принадлежность, - собралась замуж. Как ты понимаешь, не за тебя. В пятницу она с жонихом, - Тёмка скривился, - идет на свидание. А в субботу – уезжает то ли в Лондон, то ли еще куда, я не понял, знакомиться с его родителями. То есть времени у нас катастрофически мало. Но, скажи спасибо, что у тебя такой замечательный сын. У меня есть план!
-Подожди, Тёмка, не тарахти. Какой Лондон, какая свадьба? А как же ее работа?
-Я с тебя не могу, пап. Тебя сейчас больше всего волнует мамина работа? Отпуск она взяла, отпуск.
-Раз отпуск – дело дрянь. – Подытожил Антон. Сын с важным видом кивнул, выражая солидарность.
-Так а что мы можем сделать, Тём? Мама этого человека, судя по всему, любит, раз замуж за него собирается. Я могу только пожелать ей счастья. – Пожелание из уст Антона слышалось скорее обещанием. Выдергать ноги недомерку, посмевшему положить глаз на их с сыном Варежку.
-Бать, что за настрой, я не понимаю. А где же «Боеголовки к бою! За Родину, за Сталина?» Ты маму любишь вообще?
Антон устало потер глаза.
-Люблю, конечно. Она ведь твоя мама.
-Слышал я уже эту песню. А если бы меня не было? Просто так любишь?
-Люблю. – Антон пристально смотрел в глаза сына. В Варькины глаза.
-Ну! А я о чем! Мама этого хмыря не любит, точно тебе говорю. Это ее бабка Люда запилила. Валера хороший, Валера надежный… В гробу мы таких надежных видали.
-Не бабка, а бабушка. И что за жаргон, Артемий?
-Говоришь, как Георгиевна. Та таким же тоном мне каждый урок заявляет: «По тебе, Артемий, плачет исправительная колония».
-А ты что? – Невпопад спросил Антон.
-А я ей: «Только после Вас, уважаемая учительница».
В обычной ситуации Антон бы повалился со смеху, но ситуация была необычной. Не смеялось ему. И кюхельбекерно, и тошно – внезапно вспомнился почему-то Александр-свет наш-Пушкин.
-Па, - сын хлопнул его по плечу с наколотым в далекой молодости парусом. – Да ты не расстраивайся, говорю же: план у меня.
-И что же ты придумал, друг мой сердечный?
Сын хитро улыбнулся, как бывало всегда, когда он задумывал какую-нибудь пакость.
-Мы ее похитим.
19.01
Глава вторая
«Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел»
-Толь, выпить есть? – Были первые слова Антона, когда друг, широко зевая и почесывая бороду, открыл ему дверь своей квартиры.
-Залетай. – Толик приглашающе махнул ему рукой, отвлекаясь на звук разбившегося, по всей видимости, стекла в глубине квартиры.
-Герцог, зараза! – Зло выплюнул рыжий бородач.
-Что, лютует псина? – Антон усмехнулся, не завидуя участи друга. Никогда животных в доме не держал и заводить не планировал.
-Не то слово, бл*ть. Надо было его Верке отдать при разводе.
-Чего не отдал?
-Дак жалко ж тварюку.
-Верку?
-Герцога.
Друзья дружно заржали.
-Что празднуем, Тоха?
-Варежкину свадьбу.
-Ооо! Так это какой повод! А я давно говорил, чтоб вы перестали уже в бирюльки играть. Чай, не дети. Давно пора из Вари честную женщину сделать.
-Сделает, сделает. Кто-то другой.
-Тююю. – Толик нахмурился, что означало пик байкерской мыслительной деятельности. – А я тебя предупреждал, что найдется кто шибко резвый и свистнет у тебя твою Варежку из-под носа.
-И без тебя, Толь, тошно. Лучше закусь нам сообрази.
-Айн момэнт. – Толик поднялся с дивана, чуть не наступив на хвост французскому бульдогу Герцогу, и послушно отправился на кухню в поисках съестного. Всё-таки пить в их возрасте в сухую – уже не комильфо.
-А чего Термит по этому поводу думает? – Артёмкин крестный сына иначе, как Термитом, и не называл.
-Советует мне взяться за оружие. Для начала стратегическое.
- «Стрелялись мы. В крови упав, навек я думал мир оставить. С одра восстал я телом здрав, но сердцем болен. Что прибавить?»
-Тебя послушать, Толь, так образованнейший человек ведь. А так и не скажешь. – Антон стукнул вернувшегося с подносом друга по спине, добродушно подкалывая.
-Исключительно для пользы дела. Барышни как что-нибудь из Пушкина в моем исполнении услышат, так на байк сами и укладываются. Велика сила русской поэзии.
-Эх, брат, смотри, найдется однажды какая-нибудь, за весь свой женский род отомстит. – Антон отправил в рот первую рюмку водки, закусывая родимую хрустящим соленым огурчиком. – Хорошо пошла!