-Ты мне тут давай не каркай, Стрелец. Лучше расскажи, как ты Варьку свою сто лет назад уломал.
-Да ты знаешь, как-то всё само собой случилось…
…Варенька Соловьева в школьные годы красавицей не была. Хвостики жиденькие, блеклые, коленки эти острые, сама вся тощая, словно некормленная. В общем, одиннадцатиклассника Антона Стрельцова она не привлекала от слова совсем. Да и училась она в параллельном классе, пересекались молодые люди не то чтобы часто.
Так было до того, как их поставили в пару танцевать вальс на школьном выпускном. Антону, которому медведь на ухо наступил и знатно потоптался, не досталось пары, как и Вареньке, проболевшей всю первую четверть и не успевшей отхватить себе нормального партнера.
Антон, как водится, на первую репетицию хорошенько опоздал. Настраивался.
Зашел в танцевальный класс, насвистывая что-то веселое, да так и замер, глупо открыв рот в пароксизме восхищения.
Варвара, одетая в воздушное васильковое платье под цвет своих неожиданно красивых глаз, летала по танцевальному залу. Она не танцевала, нет, она жила танцем. Во всех ее движениях прослеживалась такая грация и природная пластичность, что у Антона чуть ботинки в обратном направлении не завернулись. Да он же ей все ноги отдавит!
Но и что-то такое в душе заворочалось…что-то мужское, упрямое. Желание доказать ей, что сможет. Что не подведет.
Начались бесчисленные тренировки. Тренер говорила, что им с Варькой просто нужно «станцеваться». Антон слабо себе представлял, что значит «станцеваться», но потел исправно.
И всё равно у него ничего не получалось. Ноги слушать приказы мозга отказывались. Ложился ночью в кровать, а в голове ненавистное: раз-два-три; раз-два-три; раз. Но черта лысого он сдастся!
Трудовой запал немного поостудил его пыл в отношении Вареньки Соловьевой, которая, казалось, была к нему ну совершенно равнодушна. Только бровки свои тоненькие хмурила, когда он в очередной раз ошибался, и спокойно произносила: «попробуем еще раз».
К маю месяцу у них, к счастью, началось получаться что-то вполне удобоваримое. Антон, было, сунулся подбить к Варежке клинья, но та отстраненно-прохладным голосом уведомила его, что сейчас всё ее внимание приковано к приближающимся экзаменам и что ей, дескать, очень жаль.
Стрельцов тогда напился с парнями у гаражей и назло Варежке склеил ее одноклассницу. С ней же Антон приперся и на выпускной. О чем пожалел сразу же, как увидел продинамившую его Соловьеву.
Варя… словно из параллельной Вселенной. Воздушная, статная, серьезная. Она была королевой выпускного бала, но совершенно этого не понимала, что добавляло ей особого очарования.
Антон тут же забыл про свою пассию, которая по праву считалась его девушкой вот уже как несколько недель, перенося всё свое внимание на партнершу по танцу. Обаяние на максимум.
Заиграл вальс. Ненавистное ранее «и раз –два –три» внезапно заиграло в крови в унисон с вечной музыкой Бетховена. Ее прохладная ручка в его руке. Правой он теснит к себе гибкое девичье тело за талию. Взгляды. Прикосновения. Он понимал ее без слов. Как и она его.
Антон не помнил уже всех деталей той жаркой июньской ночи. Помнил только, что то был полет, продолжение их танца. То была сама жизнь, хотя обоим им тогда, в силу возраста и неопытности, так не казалось.
Когда всё закончилось, Варежка, поправляя сбившееся платье и отводя от него свои прекрасные глаза, шепнула тихо:
-Спасибо.
Антон проводил Варю взглядом, перевел дыхание и вернулся в холл, где его уже обыскалась успевшая заскучать девушка.
Наверное, их история на том бы и кончилась. Антон бы ушел в армию, Варежка поступила в университет в другом городе. Изредка вспоминали бы друг друга, как нечто светлое и грустное одновременно.
Так бы оно и случилось, если бы в их жизни не вмешалось весомое обстоятельство. На горизонте замаячил Артём.
Стрельцов до сих пор не понимал, как так получилось. Предохранялся ведь, ума хватило. Но, как известно, ни одно средство контрацепции не дает стопроцентной гарантии.
Нет, Антон не жалел. И ни за что бы не отказался от сына, как бы тяжело ни было. Тёмка привнес в их с Варькой жизни столько глубины и смыла, столько радости и счастья, что им грех было жаловаться на превратности судьбы.
…Варежка позвонила в дверь его квартиры в начале августа. Духота тогда стояла – смерть просто. И ведь ни речки в их городке, ни какого мало-мальски приличного водоема. Только из душа вылезешь – через секунду снова пот ручьями.
Он ей дверь так и открыл – в полотенце на бедрах. Обрадовался бессознательно, хоть и удивился ее внезапному появлению.