Мир между двумя сторонами — представителями гетеросексуальной власть имущей нормы и теми, кто ее пародируют, — заключается на вечеринке Саманты. Она проходит на крыше ее дома, которая формально является частью ее собственности, но все-таки на воздухе, так что она открыта и влиянию улицы. В этом эпизоде подруги пополняют свой репертуар новыми семиотическими знаками, например, коктейлем «Флиртини», приготовленным Дестини, рецепт которого Кэрри знает наизусть и пересказывает подругам. Женщины копируют стиль транссексуалов, что становится лейтмотивом серии и всего третьего сезона: сидящая напротив Джо просит Кэрри продемонстрировать свое тело и покружиться. Кэрри отвечает ей, деланно говоря то ли с афро-американским акцентом, то ли с акцентом рабочего класса: «Но мне нужно, чтобы ты показала мне как». Сначала кружится Джо, потом Кэрри, и все аплодируют и смеются. Джо заставляет Кэрри вести себя карикатурно женственно, так возникает еще одна пародия, ставящая под вопрос подлинность оригинала. Серия заканчивается примирением транссексуалов и главных героинь за совместной игрой в демонстрацию женственности, так сериал имплицитно признает преимущество DIY-гражданственности. Эту сцену можно рассматривать как анатомию DIY-гражданственности: «девочки» обмениваются советами, как себя вести, и устраивают друг для друга маскарад искусственной женственности. Через процесс мимикрии отношение женщин к транссексуалам становится вопросом стиля и индивидуальности, а не секс-труда, класса или городского пространства, в котором они сосуществуют. Вечеринка на крыше — жест объединения с транссексуалами, однако в контексте DIY-гражданственности стоит признать и корыстное желание гетеросексуальных женщин приблизить трансгендерный спектакль, чтобы понаблюдать за ним и более точно скопировать его семиотические особенности.
Стиль американских буржуа постоянно обновляется и освежается за счет апроприации уличного стиля. В «Сексе в большом городе» словно под увеличительным стеклом рассматриваются различные группы и сам процесс моделирования DIY-гражданственности. Показывая зрителям, как перемещается стиль с улицы в квартиру, от одной группы к другой, сериал представляет понятие индивидуальности как нечто скорее перетекающее, нежели постоянное и потому вызывает большую симпатию. Другая сторона совершаемого маневра — предположение о том, что рассматривать индивидуальность на основе ее постоянных характеристик неуместно, по крайне мере, пока мы считаем себя потребителями, а не трудящимися. Это суждение пугает тех, кто считает, что потребительское отношение подрывает трудовую политику и основы самой демократии, тех, для кого DIY-гражданство никогда не сможет гарантировать такие же права, как политическое. Однако глупо предполагать, что постоянно расширяющаяся классическая общественная сфера существует отдельно от коммерции или является лучшей моделью отношений между обществом и человеческой индивидуальностью. Возможно, «Секс в большом городе» представляет наиболее прогрессивное видение этого вопроса, особенно в сравнении с другими сериалами. Традиционный статус Нью-Йорка как места прогрессивной политики и коммерции помогает сериалу выразить это видение: в конце серии «Кукареку» камера скользит от крыши Саманты к простирающейся внизу улице, поднимается к зданию Импайер Стэйт Билдинг под напыщенную мелодию обнадеживающего танцевального трека, а закадровый голос Кэрри успокаивающе сообщает: «Не волнуйтесь, у них прекрасная жизнь».
После террористических актов 11-го сентября и разрушения Мирового Торгового Центра шоппинг стал патриотическим актом, особенно в Нью-Йорке. Торговцы поместили американский флаг на сумки для хождения по магазинам вместе с легендарной фразой «Америка: открыта для бизнеса». Популярный гид по ресторанам «Загат» настоятельно рекомендовал читателям «сопротивляться, ужиная в ресторанах». «Секс в большом городе» рассматривался в качестве полезного инструмента для стимулирования местной экономики, а высококлассные гостиницы, «борющиеся за заполнение номеров после 11-го сентября», заманивали гостей, предлагая им туристические поездки в Большой Город с включенными напитками, массажем и особыми лекарствами от похмелья. Первые серии, отснятые после терактов, демонстрируют, как тема хождения по магазинам связана со снова вошедшим в моду патриотизмом. В серии «Поднять якоря» (5.1.) Кэрри говорит подругам: «Если вы хотите исполнить свою патриотическую обязанность как женщины Нью-Йорка, вы должны прямо сейчас отправиться со мной по магазинами и потратить в городе столь необходимые ему деньги». В Нью-Йорке проходит Неделя Флота, и женщины отправляются на вечеринку на военно-морской корабль, где они резвятся с моряками. Поразительным образом никто не шутит на тему гомосексуальности морячков, что служит изысканным, едва прочитываемым напоминанием о том, что патриотический секс может быть только гетеросексуальным. Первые серии пятого сезона были высоко оценены критиками за очень чуткое отражение царящего в городе настроения, воплощенного в образе Кэрри и в ее хрупком оптимизме насчет будущего ее любовной жизни. Но мало кто отметил, что произошла ловкая подмена понятий: свободное DIY-гражданство прошлых сезонов исчезло, его заменил патриотизм. Политико-экономические мотивы для шоппинга могут подавить потребительские фантазии и способность жонглировать разными образами, эти фантазии питающими. К тому же Нью-Йорк явно не лучшее место для патриотического дискурса. Автор идеи сериала Даррен Стар описывает, как нелегко Нью-Йорку было признать, что он является частью Соединенных Штатов: «Страна действительно объяла Нью-Йорк. И у этого процесса есть оборотная сторона: люди всегда приезжали в Нью-Йорк, чтобы побыть аутсайдерами и радикалами и принять внутрь себя всего понемногу. А теперь мы стали частью единого целого, и я не уверен, что люди испытывают однозначные эмоции по этому поводу». Эти железные объятия не означают принятие радикальных отличий города, интеграция произошла лишь в сторону того, что жертвы и выжившие после катастрофы 11-го сентября смогли принять более консервативные американские культурные нормы. «Секс в большом городе» и продвижение сериалом DIY-гражданственности превратили Нью-Йорк в воображаемую семиотическую сферу, и если эта фривольность была в ущерб сторонникам традиционного подхода, то по крайней мере сериал сумел вывести на сцену те группы, которые сейчас, как кажется, уже ушли в подполье.