Ким Акасс, Джанет МакКейб
Глава 12
Мисс Паркер и порочный круг: женские истории и юмор в «Сексе в большом городе»
Каждую неделю начальные кадры «Секса в большом городе» заставляют нас улыбнуться рассказанной в них короткой шуточной истории. Кэрри Брэдшоу идет по Нью-Йорку. Она определенно наслаждается тем, что видит вокруг, ее образ перемежается с кадрами самого города: здание Крайслер, горизонт даунтауна, Мировой Торговый Центр (замененный на здание Импайр Стэйт после 11 сентября) и мост на Манхэттене. Визуальный монтаж путешествия героини, которую зритель застает за рассматриванием города, сопровождается современным джазовым сальса-битом Дугласа Дж. Куомо. Однако, как и полагается в классическом фарсе, зритель знает и видит больше, чем Кэрри. Вот автобус въезжает в лужу, и ее мечтательности внезапно положен конец. Камера отъезжает назад, и мы в первый раз замечаем, во что героиня одета; белая юбка-пачка и розовая кофта без рукавов. Городской автобус, на стене которого изображена все та же Кэрри в ее сексуальном «голом» платье от Donna Karen, которое она надевает, когда планирует заняться с кем-нибудь сексом (именно оно надето на ней, когда она впервые спит с Бигом), обливает сказочную принцессу водой из лужи. За четыре кадра шутка достигает апогея. Изящная вариация на тему торта в лицо, и наша принцесса-балерина выглядит ужаснувшейся и смущенной, в то время как проходящий мимо японский турист окидывает ее, униженную и промокшую, ироничным взглядом.
Так начальные кадры задают комический тон «Секса в большом городе». Структуру шутки составляет противопоставление амплуа инженю, в котором выступает Кэрри, ее обаятельному сексуальному образу на автобусе. Она может сколько угодно наслаждаться тем, что примеряет девственную маску сказочной принцессы, но Кэрри Брэдшоу, которая «знает, что такое хороший секс» (так звучит рекламный слоган ее колонки), напоминает нам о том, что героиня вовсе не так невинна, и ее наряд в стиле Дега обманчив. Шутка основана на комедийной игре определяемой полом идентичности и культурных представлений, фантазии и маскарада, целомудренной сказочной принцессы и привлекательной провоцирующей сирены. Кэрри следует выдуманному сказочному сценарию и в процессе получает удовольствие от игры с искусственностью патриархальной системы знаков, которая определяет само понятие «женщина». В шутке обыгрываются знакомые конструкты, которые определяют идеал женщины. Комедийность возникает при столкновении девственницы и шлюхи, двух классических патриархальных фантазий, которые проецируются на женщин. Так вниманию зрителя представляется сырой материал, который будет снова и снова использоваться в сериале для создания комичности.
Кэрри сразу идентифицируется как главный рассказчик — всемогущий наблюдатель за жизнью города. Если верить рекламному слогану на автобусе, она знает, что такое хороший секс, и ее колонка еженедельно рассказывает читателям о ее открытиях в этой области. Кэрри с самого начала приписывается позиция рассказчика, а ее авторитет в этой роли укрепляется ее похождениями по городским пространствам. Для начала повестку дня задает ее бестелесный взгляд. Изображения ее глаз и лица, не связанных с телом, перемежаются кадрами с городской архитектурой, таким образом сообщая ей субъективность и обеспечивая уникальный чувственный доступ к мегалополису. Эта особая привилегия выполняет ту же функцию, что и голос рассказчицы в сериале, который ведет зрителя по Манхэттену и посвящает его в любовные радости и горести. Роль Кэрри очевидна уже в первой серии, где она собирает человеческие истории и расточает премудрости. Комбинируя закадровое повествование с прямым обращением к камере, Кэрри приглашает зрителей вступить в диалог и вместе посмеяться.