— Но он принесет цветы, да?
— Ага.
— Итак, очевидно, что в эти выходные у него не будет выездной игры. Он может прийти после, если у них будет игра.
— Тебе следует спросить его, — подбадривает Далия, и Джейн кивает.
— Я подумаю об этом.
Мне не нравится скрывать что-то от подруг, но я не уверена, на какой позиции стоим мы с Джорданом. К тому же я знаю, что скажет Вайолет. Он игрок, он причинит мне боль, бла бла. И я не хочу думать о том, насколько она может быть права.
Джордан пишет сообщение в четверг вечером, и я иду в домик на дереве, чтобы дождаться его.
Я закуталась в одеяло и рисую, когда слышу, как он поднимается по лестнице. Я бросаю блокнот и поворачиваю фонарик в его сторону.
Он поднимает руку, чтобы защитить глаза от света, когда добирается до вершины. — Воу.
— Извини. — я откладываю фонарик в сторону, и он подходит ко мне, сгорбившись.
Он сидит так, что мы находимся рядом. — Привет.
— Привет, — отвечаю я, чувствуя себя немного неловко. — Поздравляю.
На этой неделе команда выиграла обе игры.
— Спасибо. — Он откидывается назад и поправляет кепку вперед. — Чем ты занималась на этой неделе?
— Почти ничем. Занятия и помощь Вайолет в планировании бала.
— Ах да, бал Желтофиоль. Когда это?
— Четырнадцатого.
— Возможно, тебе нужно прислать мне пару фотографий в этом сексуальном желтом платье.
У меня на языке вертится желание пригласить его как пару, но в каком мире Джордан согласится пойти на бал Желтофиоль? Он кто угодно, только не тихоня [Прим.: Wallflowers — переводится как: желтофиоль, тихоня]. И если он скажет «нет», боюсь, нам прямо сейчас придет конец. Поэтому я просто говорю: — Наверное, я смогу это организовать.
Он наклоняется вперед и целует меня, царапая и щекоча загривком. Оно выросло с тех пор, как его не было, и оно ему очень идет.
— Мне нравится. — Я провожу рукой по его щеке.
— Да? — Он ухмыляется. — Я подумал, что ты предпочтешь чистый срез.
— Тебе идет.
Он берет мой альбом для рисования возле своих ног и наклоняет его к свету.
— Не смотри. Это еще не закончено. — Я пытаюсь схватить его, но он держит его вне моей досягаемости.
— Это я?
Я забираюсь к нему на колени и тяну его за руку, пока он не опускает ее и не позволяет мне вырвать ее обратно. — Ты не должен был этого видеть.
Его глубокий смех не насмехается, но я все равно в ужасе. Закрывая его и кладя под одеяло, я наконец снова смотрю на него. — На занятиях мы работаем над чертами лица, и мне нужна была дополнительная практика.
Оба эти утверждения верны, но я легко могла бы выбрать для рисования кого-нибудь другого, и теперь мне хотелось бы это сделать.
— Я польщён, — говорит он. — Ты сделала это по памяти?
— Да. У тебя очень запоминающееся лицо.
Он проводит пальцем по моему лицу. — Ну, судя по тому, что я мог видеть до того, как ты напала на меня, это выглядело довольно хорошо.
— Я не могу исправить твой рот.
— Ах, да? — Он приближает свои губы к моим. — Возможно, тебе стоит лучше его осмотреть.
Я целую его так, как хотела всю неделю. Он просовывает руки мне под рубашку.
Движение по соседству прерывает нас, когда его большие пальцы скользят по моим соскам. Ребята из Белого дома находятся снаружи, и их смех привлекает внимание Джордана.
— Ух ты. У тебя прекрасный вид на их задний двор.
— Да, — говорю я так, словно не провела здесь много ночей, наблюдая за вечеринками по соседству.
— Они нас видят?
— Я так не думаю.
Он оглядывает пол вокруг нас. — Хотел бы я чем-нибудь швырнуть Гэвину в голову.
— Давай не будем давать ему повода прийти и убить Вайолет.
— Эти двое действительно не ладят, да?
Я качаю головой. — Не могу ее винить. Он притворился, что она ему нравится, и связался с ее соседкой по комнате.
— Гэвин? — Он тычет большим пальцем туда, где стоит его приятель. — Это на него не похоже.
Я пожимаю плечами.
Он снова целует меня, и я забываю, что он пришел учиться, пока в комнате Вайолет не зажигается свет.
— Мне нужно закончить набросок, — говорю я.
— Ммм. — Он целует мою шею и ключицу.
— Финал состоится на следующей неделе.
С игривым стоном он отстраняется и достает книгу из рюкзака.
— Ты такой милый, когда дуешься, — говорю я ему.
— Не делай мне сейчас комплиментов, милашка Дейзи, иначе у меня возникнет искушение выбросить наши книги через забор и целовать тебя, пока ты не забудешь о универе.