Леголас повернулся к Трандуилу, скользнул вниз и с наслаждением заглотил его член. Юноша уже прекрасно изучил предпочтения отца, и ему не составило большого труда заставить его член встать. Выполнив приказ мастера, юный принц умоляюще посмотрел вверх и замигал, пытаясь убедить отца трахнуть его, потому как Эрестор всё то время, пока он ублажал отца, ни на секунду не оставлял его многострадальный зад без внимания. Мастер нещадно хлестал непокорного мальчишку по красным ягодицам, заставляя его член, лишенный всякой стимуляции, ныть от боли.
— Трахни его, — наконец, сжалился Мастер, и Трандуил осторожно пристроился сзади юноши. Он смазал свой член маслом и осмотрел анус Леголаса, тот был достаточно растянут и всё ещё скользкий от масла и спермы Эрестора.
— Ion nín… — прошептал отец и привычно толкнулся в знакомое тело. Леголас напряг мышцы ануса, приветствуя своего возлюбленного, и решительно толкнулся назад, когда тот на секунду замешкался.
— Продолжай, — приказал Эрестор.
Леголас снова почувствовал тяжёлую ладонь отца на своей коже, и как тот содрогнулся, ударив его, — лишь сейчас юноша вспомнил природу наказания Трандуила. Юный принц взвыл от отчаяния, но отец зажал ему рот свободной рукой до того, как сын смог ослушаться приказа Мастера и что-то сказать.
— Поверь, ты не захочешь, чтобы он вставил в тебя хвост после того, как мы закончим с тобой, — прошептал ему на ухо Трандуил. — У тебя и так всё будет болеть.
Очередной болезненный шлепок обрушился на его зад, и Леголас застонал, сожалея о том, что его глупые слова отразились на отце. Теперь каждый толчок члена Трандуила в его тело сопровождался ударом. Это обстоятельство не позволяло юноше кончить и — к его ужасу — не позволяло получить разрядку и его отцу. Поэтому к тому времени, когда Трандуил, наконец-то, пришёл к финишной прямой, Леголас буквально рыдал от отчаяния: ягодицы юноши полыхали, объятые языками пламени, а сам строптивый принц извивался, как змея, не в состоянии спокойно стоять на месте.
Наказание продолжилось. И теперь отца сменил Эрестор. Ещё удары, ещё один член внутри его тела, и он, бившийся в агонии под Мастером. Сопротивление Леголаса ещё больше разозлило Мастера— удары стали сильнее, в попытке подчинить себе его тело. Вот только тело Леголаса не желало сдаваться, даже несмотря на то, что и внутри и снаружи у него всё пылало огнём, собственно, как Эрестор и обещал. Нолдо всегда держал своё слово…
— Стой спокойно, — прошипел строптивому принцу на ухо Эрестор. Мужчина так крепко сжал его бёдра, пытаясь заставить Леголаса спокойно стоять на месте, чтобы он смог, наконец, глубоко войти в него, что юноша завопил от боли. Правда, благоразумно не произнёс ни слова. Зато в голове у него пронеслось множество разных слов, — в основном на Кхуздуле, языке изобиловавшем всевозможными изощрёнными ругательствами, которые принцу не пристало произносить вслух.
— Ты сломаешься уже, дерзкий мальчишка? — процитировал его Эрестор. — Или хочешь ещё?
И, наконец, это произошло. Мастер нещадно драл Леголаса, удары сыпались на его многострадальные ягодицы нескончаемым потоком, и юноша ощутил те же покой и свободу, которые он чувствовал лишь с Трандуилом. Леголас покорился воле Мастера так внезапно, что Эрестор даже протяжно застонал от удовольствия.
— Теперь можешь говорить, — разрешил Мастер. — Полагаю, ты хочешь поблагодарить меня и отца.
— Благодарю вас, мои Мастера, — Леголас снова и снова повторял эти слова, как мантру, благодаря мужчин за то, что они брали его тело, ласкали и наказывали его.
Когда Эрестор кончил, то перевернул податливого и ныне кроткого, как овца, юношу на спину. Триумфальная улыбка порхала на губах Нолдо. Леголас завороженно протянул руку, желая прикоснуться к лицу того, кто так искусно подчинил себе его тело и волю.
— Мастер… — тихо прошептал юноша, желая снова поблагодарить Эрестора за удовольствие, которое тот ему подарил.
— Скоро поблагодаришь, — пообещал ему Эрестор, предвидя его желание. С этими словами Нолдо спустился вниз и обвился губами вокруг члена юноши. Мастер был так искусен, что очень скоро с губ мальчишки слетали бессмысленные слова, а их обладатель бился в агонии и вопил что было мочи, терзаемый беспощадным ртом и искусным языком. Нолдо был гораздо опытнее его отца и в этом… Удовольствие, которое дарили эти жестокие губы и язык, было за гранью…
Продержался юный любовник недолго…
Несмотря на то, что на Леголасе не осталось ни одного живого места, — как, впрочем, Мастер и обещал, — он парил в облаках. Мужчины довольно растянулись на кровати и юноша снова оказался в капкане обнажённой горячей плоти. Трандуил нежно поцеловал сына, сжав его в стальных объятиях, как трофей, а рука Эрестора ласково обнимала его за талию. Леголас был так вымотан многочасовыми скачками, что забылся беспробудным сном даже раньше, чем его голова коснулась подушки.
Счастливая улыбка застыла на умиротворённом личике, и принц даже не подумал о том, что ждёт его утром, а стоило бы…
Комментарий к Глава 22. Мастер. Укрощение строптивого принца Синдарин:
ernil ned avad: строптивый принц
mûl ernil nín: мой коронованный раб
ada: отец, папа
pen gorn: горячий мальчик
bain erniclass="underline" красивый принц
bara erniclass="underline" ненасытный принц
Ion nín: Мой сын
“Каждая дикая лошадь мечтает, чтобы её объездили”.
====== Глава 23. Мастер. Новая пора ======
Леголас проснулся, укутанный двумя тёплыми телами. Принц осторожно выпутался из стальных объятий отца и повернулся лицом к Эрестору, тот ещё крепко спал.
Во сне белоснежные волосы Синда смешались с чёрными прядями Нолдо, образуя причудливый тандем света и тьмы. Леголас завороженно изучал черты лица Мастера его отца, как будто видел мужчину впервые. Во сне — расслабленный и умиротворённый — Нолдо уже не казался ему таким уж холодным и неприступным. Эрестор, конечно, был не так красив, как его отец, — хотя вряд ли кто-то в Средиземье мог сравниться по красоте с его отцом, Трандуил был само совершенство! — но не менее обольстителен и притягателен. Опасен… Когда Эрестор смотрел на него этими холодными стальными глазами, Леголасу казалось, что мужчина выворачивал его душу наизнанку, от чего у него подкашивались коленки, а сердце готово было вырваться из груди. В душе он был уверен в том, что Нолдо может читать его мысли, совсем как отец…
Принц ещё долго всматривался в лицо загадочного мужчины, пытаясь понять, что же сделало Нолдо таким, что произошло между ним и Трандуилом в прошлом, и почему его так тянет к бывшему любовнику его отца…
Когда тёплая рука Трандуила стала настойчиво прикасаться к его израненной коже, юноша зашипел и сдавленно застонал — синяки, успевшие потемнеть к утру, вспыхнули огнём, напомнив юному принцу о прошлой ночи.
Тихий стон, сорвавшийся с губ принца, разбудил Эрестора. Утренний свет отразился в глазах цвета стали, а по губам скользнула едва уловимая улыбка.
— Трахни его, mûl ernil nín, — тихо прошептал Нолдо, и Трандуил, довольно мурлыкая себе под нос, потянулся за маслом.
Стоило отцу прикоснулся к его анусу, как Леголас тут же зашипел от боли, инстинктивно пытаясь отстраниться. Но бежать было некуда — Нолдо крепко сжимал его плечи, принуждая лежать смирно. Казалось, Эрестор наслаждался его агонией. Жестокие глаза цвета стали впитали каждую эмоцию на лице юноши, в то время как тот извивался и стонал от боли, разрываемый пальцами отца.
В тот момент, когда ada вошёл в него, Леголас едва не потерял сознание. Боль была такой сильной, что белая пелена застлала ему глаза, и юноша едва мог разобрать слова, слетевшие с губ Эрестора:
— Он так красиво и быстро тебе подчиняется. Ты хорошо его обучил. Он само совершенство.
Всё, что было потом, Леголас помнил весьма смутно. Он жадно принимал всё, что отец давал ему, растворившись в своих ощущениях. Было больно, — безумно больно! — юноша инстинктивно выл в знак протеста, и тем не менее он желал, чтобы эта пытка не прекращалась. Леголас остро чувствовал каждое движение отца, каждый сантиметр его совершенного члена в себе и наслаждался этим. В этот миг он наконец признался самому себе, что любит боль и, встретившись взглядом с Эрестором, понял, что мужчина прочитал это в его глазах.