— О чём можно говорить?
— О чём хочешь, — Лия подцепила вилкой тонко нарезанный салат и указала на меня столовым прибором. — Мы — тартарцы и вполне можем обсуждать любые, самые грязные и спорные вопросы.
— Ты ведь специально меня предупредила? Тогда, с ошейником? — я невольно коснулась рукой шеи, где ещё недавно находился прибор. Получила подтверждение и продолжила: — Почему не прямо, а вот так, завуалированно? Контракт запрещал?
Куратор задумалась и некоторое время молча жевала.
— Из-за тартарской вредности, — наконец призналась она. — Сейчас подумала: действительно ведь могла откровенно сказать — контракт этого не запрещает. Но сработала привычка хотя бы немного всё запутать: если мне жизнь не упрощают, то почему должна упрощать я?
— Ещё скажи: если казаться слишком доброй, то этого начнут ожидать, — пошутила я и осеклась, заметив грусть в глазах собеседницы.
— Это тоже, — серьёзно подтвердила Лия. — Среди тартарцев не все понимающие. Многим безразличны чужие жизни, а некоторые не упустят возможности напакостить. Так что лучше не рассчитывать… на незнакомых или малознакомых.
Я задумалась, наслаждаясь действительно очень вкусным кофе. Куратор доела и тоже налила себе чашку.
— Ещё один совет. Не обольщайся насчет Фуньяня. Он действительно хороший друг… но проблема в том, что он не дружит со студентами. Вы для него — материал. И представители чужой страны.
— Он тоже тартарец, — указала я.
— Да, гражданство у него есть. Но он патриот Древтара и, случись конфликт, будет представлять его сторону. Наш же паспорт — только условность.
— Но Фуньянь очень хорошо относится к студентам… — я осеклась, поняв, что голос прозвучал почти жалобно.
— Не к тартарским, — отрезала куратор. — Он вполне может воспользоваться вами, чтобы добиться своих целей. Да, Фуньянь против бессмысленной жестокости, но он вам не друг. Просто хороший куратор.
Неприятно, но вполне возможно. Ведь если прикинуть — то Фуньянь мог действовать не за меня, а ради получения ценного экземпляра в древтарскую лабораторию или переманивания потенциально очень дешёвого работника или…
— Он плохо относится к Тартару?
— В целом — нет. Но у него конфликт с начальством нашего университета. Фуньяня там терпят, но не рады — и он отвечает взаимностью. Поэтому вряд ли упустит случай нам напакостить.
Значит, третье «или» тоже вполне возможно. Я кивнула: обольщаться действительно не стоит. Впрочем, и расстраиваться тоже — какие бы цели не преследовал эрхел, в итоге его действия пошли мне на пользу.
— У меня была сестра, — неожиданно перевела тему Лия. — Тоже, как и я, работала в службе контроля. И влюбилась. Очень сильно и взаимно. Знаешь, Тартар не терпит тех, кто живет инстинктами или чувствами. Разумное поведение, соблюдение правил… или ты уже не человек. Мия и Леонид очень любили друг друга. Сестра… глупая, не захотела искусственно, с помощью препаратов, понижать уровень гормонов. Надеялась, что и так не перешагнёт грань. Но ошиблась. Очередная проверка признала Мию потенциально опасной.
Женщина замолчала, а я не решалась прервать её мысли. Непонятно, с чего вдруг такая откровенность? Может, куратору просто надо выговориться? Или она преследует какую-то цель?
— Ты ведь наполовину человек. Ты должна понимать, что для нас значит любовь и семья. Мия не совершала преступлений. Просто её эмоциональное состояние признали нестабильным, превышающим допустимую вероятность совершения ошибки. Мию забраковали. Но у неё был слишком высокий допуск — поэтому мне не удалось выкупить сестру как раба. Не хватало прав, — в голосе Лии прозвучала горечь. — Никто не стал смотреть на её прошлые заслуги. Даже не ограничились банальной ликвидацией, не подарили безболезненную смерть. Её продали тем, кто имел подходящий допуск. Университету, в учебную лабораторию допросов, — куратор снова сделала паузу. — На Мие тренировались студенты… обучались методам примитивных пыток. Она погибла через два месяца.
— Мне жаль, — искренне сказала я.
— Мия ещё ничего не нарушила, но стала потенциально опасна на своей должности. Превентивная чистка. Сестра всего лишь хотела замуж и счастливой семейной жизни, — взгляд женщины остановился на стене кафе. — Она была плохой тартаркой. Мне легче. Наверное, я вообще не способна любить так, как любила она. Зато куда лучше подхожу для жизни в своей стране.
— А что с её женихом?
— С ним? — Лия улыбнулась. — С ним — ничего плохого. Он обычный человек, без особых допусков. Его нет смысла ликвидировать до совершения преступления или нарушения закона.