— Асс обижается, что ты с Фуньянем довольно часто говоришь, а его избегаешь, — сказал друг, когда я поделилась недоумением.
— Мне показалось, что так правильно, — пожала плечами я. — Радия, если честно, опасаюсь, а Асс, насколько знаю, от таких вопросов занервничать может.
Говорить про то, что и этого куратора тоже побаиваюсь, особенно после той внезапной вспышки в древтарском кафе, не стала.
— Да, Асс бы точно вспылил, — согласился Лисс, заворачивая в заброшенный отвилок: сегодня мы в очередной раз гуляли по канализации.
— Тогда, тем более, не понимаю, почему он вдруг обиделся.
— Потому что ты с Фуньянем общаешься, а с ним — нет. Асс — глупый, — неожиданно выдал подросток. — Он не понимает… не хочет понимать, что его могут бояться или просто не хотеть общаться.
Я перелезла через завал и остановилась на развилке, присматриваясь к обстановке. Лисс тоже замер, чтобы не мешать. Если вначале походы в разные, не всегда приятные, места казались глупостью, то позже удалось понять их пользу. Пройдя через короткий путь, нам надо будет выжить. Но никто не обещал, что обстановка на той стороне окажется спокойной и безопасной. Или что вокруг будет дикая природа, а то и пустынная местность. Если вдруг там живёт какая-то цивилизация, то не факт, что она проявит миролюбие и дружелюбие к незнакомцу без документов. А часто легче скрыться как раз в малопривлекательных местах: на свалках, в заброшенных подземельях и так далее. Поэтому лучше заранее научиться ориентироваться в такой обстановке.
Было тихо. Сзади еле слышно журчал грязный ручей — не из прорвавшей трубы, а просочившийся откуда-то сверху после сильного ливня. А из правого узкого коридора слабо, почти незаметно, веяло наружным воздухом.
— Туда? — поинтересовалась у друга и, получив подтверждение, вернулась к прерванному разговору: — Вроде ни для кого не тайна, что твой вид опасаются.
— Боятся, презирают, не любят и избегают, — согласился Лисс. — Но одно дело — это знать, а другое — принять и не обижаться.
— Ты — принял?
Юноша ненадолго задумался.
— Нет. Конечно нет. Я тоже каждый раз обижаюсь и расстраиваюсь. Просто стараюсь меньше это показывать. Ведь если люди увидят, что мне больно, то будут и дальше бить по тому же месту. И без этого очень часто бьют, — тихо добавил байлог.
Я поспешила отвлечь Лисса, тем более, что мы, наконец, выбрались наружу, в заросшие бурьяном развалины. Но о разговоре не забыла.
Через некоторое время подняла эту же тему, оставшись наедине с Ликрием. Если подумать, то после того, как я перешла в разряд «друзей», он стал намного откровеннее говорить о многих вещах. Вдруг и с байлогами ситуация изменилась?
— Мне неприятно это обсуждать, — признался друг. — Но тебе это будет полезно. Судя по твоим склонностям, в жизни пригодится. Только с условием — не для распространения.
— Не для распространения кому? — сразу же уточнила я.
— Никому. Некоторые наверняка сами знают. А кто не знает — тому и не надо знать, — немного помолчав, Ри продолжил: — Если ты будешь рассказывать такие вещи, то поставишь себя под удар арванов, — заметив мой взгляд, друг пояснил: — Это не значит, что на тебя сразу кто-то нападёт. Не исключено, но вероятность мала. Скорее всего выставят в плохом свете, сделают так, что другие сами от тебя избавятся или просто перестанут верить.
Оценив угрозу, медленно кивнула. Действительно, зачем сразу уничтожать физически и тем самым подставляться под подозрения? Путь, указанный Ри, ещё более эффективный и не менее страшный для жертвы.
— Поняла. Буду хранить в тайне… если не возникнет совсем уж насущной необходимости.
— Хорошо. Так что тебя интересует?
— Многое, — честно призналась я и постаралась описать ситуацию, а также своё недоумение.
— Я знаю отнюдь не всё, — предупредил Ри перед тем, как отвечать. — Всё-таки мы с ними враги. К тому же во многом их сложно понять. Возможно, нам даже более сложно, чем некоторым другим. Например — чем тебе.
Друг сходил за напитками: мне принёс прохладной воды, а себе — густого сиропа. Мы развалились прямо посреди комнаты, на полу, глядели в окно и расслаблялись после занятий. Не знаю, насколько такой отдых необходим Ликрию, но он тоже иногда получал удовольствие от праздного времяпровождения. Ну или делал вид.
— Байлоги в чём-то максималисты, причём радикальные. Например, они могут начать страдать, уже просто столкнувшись с кем-то на улице и если этот кто-то ушёл или не обратил на них внимания. Но в данном случае всё сложнее. Думаю, Асс считает, что вас связывает слишком многое — поэтому и возникает такая неадекватная реакция.