— Отголоски межвидовой войны байлогов с арванами? — нерадостно уточнила я.
— Да при чём тут вообще арваны?! — раздраженно вскочила Лия. — Арваны, может, и злодеи, но не полоумные дураки!
Несколько раз вздохнув, куратор порылась в кармане и забросила в рот пару таблеток. Потом снова села.
— Дело не в арванах и не в войне, — уже спокойнее продолжила она. — Байлоги — не разумные существа. Да, пока с паспортом и соответствующими правами. Но — неразумные. Понимаете? — заметив недоумение на наших лицах, Лия тяжело вздохнула. — Не понимаете. Байлоги — большой фактор неопределённости. Повышенный риск, с которым не хотят связываться. В некоторых отраслях байлогов выгодно использовать — что специалисты и делают. Но у вас другая профессия, и нет причины рушить из-за этих неразумных свою жизнь. Ещё более конкретные данные и подробности нужны?
Естественно, мы подтвердили. Впрочем, для тартарца такой вопрос являлся почти риторическим и то, что куратор его задала, скорее перестраховка. Напоминание нам, чтобы не забыли о необходимом.
Лия включила университетский компьютер за соседним столом. В отличие от личной, чаще всего специализированной и заточенной под конкретные особенности восприятия, данная техника была универсальной — то есть, с её помощью с комфортом могли работать большинство видов. Но, естественно, такие компьютеры в десятки раз дороже обычных.
— Тут я документы подобрала, но и в сети можете поискать. Читайте. Думайте. Я сейчас отойду, другими административными вопросами займусь. Когда вернусь — продолжим разговор.
Мы последовали совету куратора. Компьютер нам выделили только один, поэтому то мне приходилось ждать, пока Вира закончит знакомиться с очередной страницей, то ей. Но паузы не мешали. Наоборот, давали время на размышления.
Лия не лгала. Более того, судя по документам, она и её тартарские коллеги (те, что совместно с ней согласились вносить правки в моё досье) хотя ещё не преступали законы, но уже выразили готовность взять на себя достаточно большую ответственность. То есть действительно заботились и пытались пойти мне навстречу.
Пометка о ненадёжности первой категории — самой высокой из допустимых для чёрного государства без того, чтобы человека лишили звания разумного существа и гражданства. По меркам тартарцев — своеобразный волчий билет, предупреждающий других людей о том, что данное существо нестабильно, может подвести в любой момент, недостойно доверия и что вести с ним хоть какие-то дела следует только на свой страх и риск. Кроме прочего, такое клеймо в паспорте снимает с государства многие обязательства. То есть, например, даже если кто-то заплатил налог на доброкачественность товара, а потом заключил сделку с ненадежным первой категории и получил брак — то никакой компенсации пострадавший не дождётся. По типу: должен был понимать, с кем связывается, в паспорте-то всё указано.
К слову, вторая и последующие категории ненадёжности, хотя тоже предупреждают, однако не снимают гарантии и защиты. То есть, с ними ещё можно жить нормальной жизнью. А вот получив пометку о ненадёжности первой категории, тартарец становится пусть не полностью, но частичным изгоем. Сам он ещё может пользоваться чужими услугами, но вот устроиться на работу, начать своё дело или ещё что-то подобное ему уже сложно. Некоторые зажиточные предприниматели, попавшие в такое положение, выкручиваются, организуя и содержа специальный отдел со специалистами, которые будут подтверждать качество продукции или услуг его фирмы. Но это всё равно дополнительные затраты. Поэтому гораздо чаще попавшие в первую категорию постепенно падают вниз по социальной лестнице. Исключением являются люди, обладающие какой-нибудь редкой и ценной профессией. Но и они, в сравнении с незаклеймёнными коллегами, испытывают сложности и с большим трудом добиваются аналогичных успехов.
Естественно, такая высокая категория ненадёжности встречается редко. Её получают только люди, склонные к излишнему риску, практически ходящие по грани между допустимым и запрещённым по тартарским законам и обычаям. Причём не однократно, а достаточно часто. Один из способов получить первую категорию — общение с видами, считающимися особо опасными и нестабильными. Естественно, вынужденные контакты: в особых обстоятельствах, по долгу службы и так далее — не считаются. Только личные, в свободное время, или значительно более тесные, чем необходимо. К тому же, частые или постоянные. Кстати, арваны почему-то в список особо опасных и нестабильных видов не входят. В отличие от свекеров, чиртериан или байлогов.