— Мне надо было меньше боевиков смотреть. Или кровавых ужасов, по типу «чиртериан в городе», — отмахнулась девушка. — Ничего, привыкну. Просто нервирует, насколько он стремителен… и вооружён, даже в голом виде.
Я кивнула — эти особенности друга меня тоже до сих пор не оставляли безразличной. Впрочем, Тартар прекрасно учит сдерживать негатив — иначе тут не выжить.
Один день сменялся другим. Иногда я пересекалась с другими студентами, вместе с нами поступившими на ту же специальность — всего на первом курсе набралось несколько десятков. Судя по всему, многие из них тоже сбились в своеобразные группы, причём некоторые — явно по видовым признакам. Порой возникали небольшие конфликты — в первую очередь, из-за видистского отношения других эделей к эрхелам. Впрочем, Вира тоже часто вела себя с противниками весьма вызывающе, с явным удовольствием наблюдая за их гневом и раздражением. Но далеко ссоры не заходили: никто не хотел лишиться кредита или получить проблемы. Тем более, что за лицензию на любого из студентов пришлось бы выложить очень крупную сумму — таким образом банк страховал свой вклад в наше образование.
Краем уха я не раз слышала о предвзятом отношении некоторых студентов к Ликрию, но открыто его никто не задирал, наоборот, сторонились. Иногда я даже немного завидовала другу — в отличие от него, меня немногочисленные недруги не опасались. Они не нападали физически, но иногда очень метко и больно били словами. К счастью, настоящих врагов у меня не появилось, что же до слов… я тоже могу сделать больно. Причём иногда сама того не заметив. Так может, и обидчики на самом деле не понимают, что творят? Думаю, время рассудит.
35 мая – вечер 7 июня 617134 года от Стабилизации
Бурзыл, Тартар
Соседка по комнате мечтательно погладила живот и улыбнулась. Эрхелки носят детей примерно на треть меньше, чем человеческие женщины, а значит, скоро малыш попросится на свет. Вира легко переносила беременность и чрезвычайно ей радовалась, несмотря на то, что ей придётся расстаться с ребёнком сразу же после родов. Эрхелка уже договорилась с родными — они должны приехать примерно за несколько дней до срока, то есть уже сегодня. Кроме того, соседка собрала какие-то документы, получила подтверждение о генетическом здоровье будущего мальчика, написала прошение на свою родину о присвоении ему гражданства — и оттуда пришёл положительный ответ.
Вроде бы всё правильно, всё по плану… но меня поражало, как безэмоционально эрхелка говорила о расставании. До сих пор я молчала, пытаясь списать отношение на особенности воспитания, но сейчас не выдержала и поинтересовалась, почему она настолько спокойно реагирует на предстоящую разлуку.
— Я буду знать, что с ним и как — связь ведь существует. Смогу увидеть, услышать, понюхать, потрогать и поговорить. Что же до остального… у меня всё равно не будет времени проследить за сыном, если он останется здесь. К тому же, я не хочу, чтобы он рос в Тартаре, — серьёзно сообщила Вира. — В Эррозии ему будет безопасней и лучше. Там и государство поддержит, и родственники — он не останется один.
Я кивнула и отошла к окну. За ним бушевала гроза, помогая отогнать непрошеные мысли. Да, за годы жизни после ренства удалось обзавестись знакомыми, даже парой друзей… но всё равно осталось ощущение одиночества. Одиночества в толпе. Как ни горько, но Тартар заставляет смотреть на ситуацию честно. И получается, что вот так, сама по себе, я до сих пор никому не нужна. Разве что как ценное тело и будущий работник, способный освоить редкую специальность. А если бы вдруг лишилась этих преимуществ, превратилась бы… пусть даже не в инвалида, а в обычного человека, то кто сказал, что дружба и тёплые отношения бы сохранились? И не пришлось бы вернуться к жизни на улице, только уже без железного здоровья и повышенной устойчивости?..
— Конечно, я не хочу расставаться с сыном, — тихо прервала мои размышления Вира, положив руку на прозрачную преграду и тоже наблюдая за ливнем. — Но мало ли что я хочу. Так будет лучше и для него, и для меня. А ещё — для моей семьи и страны. Малышу нечего делать рядом с самоубийцей, незачем ко мне сильно привязываться.
Украдкой покосилась на соседку по комнате. Обычно держащая себя как недалёкий задиристый подросток, на сей раз эрхелка казалась необычно серьёзной.
— Для Эррозии лучше — из-за государственной генетической программы?
— Не только, но в том числе, — горько улыбнулась Вира.
— Ты не хочешь, чтобы твой сын в ней участвовал? — удивилась я. — Почему тогда не попросила девочку?
Эрхелка надолго задумалась и погладила живот.