Святоград оказался светлым и удивительно приятным местом. Может, такое впечатление сложилось именно из-за ограничения обитающих в нём жизненных форм, но он мало напоминал мрачные и тяжёлые тартарские города. Широкие, свободные, озеленённые улицы для пеших прогулок, отдельные дорожки для примитивного транспорта: велосипедов, колясок, и даже запряжённых людьми или животными повозок. Через равные промежутки встречались спуски на станции метро. Благодаря ограниченному разнообразию видов и соответствующей обстановке, воздух казался удивительно свежим и очень приятно пах: лесом, чистой водой, зеленью, лишь иногда с легким оттенком навоза или чего-то ещё. После травмирующей атмосферы тартарских городов миртарский казался чуть ли не раем. Спокойное, чистое, гармоничное селение только для гуманоидов, да ещё и схожего размера. Место для отдыха душой и телом. Ну и пусть данная территория является для меня дискомфортной на уровне тела — зато насколько меньше нагрузка на психику! Кстати, при правильном питании, кое-каких компенсациях и соблюдении режима недомогания вполне возможно избежать.
Прогулка по улицам разбудила ностальгию о жизни в Белокермане. Там тоже было спокойно и чисто. Может, это вообще характерно для восточных стран? Невольно в голову закралась ещё одна мысль: а есть ли здесь, в Миртаре, что-то вроде тартарского института химеризма? Если рассуждать логично — должно быть. Всё-таки страна гигантская и вряд ли она хоть в чём-то захочет полностью зависеть от других — ведь тогда те смогут диктовать ей свою волю. А если здесь тоже изучают химер… то не сглупила ли я, поехав в Тартар? Впрочем, в любом случае поздно жалеть об ошибках прошлого.
Мы быстро разбрелись в разные стороны, и как-то само собой получилось, что я осталась наедине с Ликрием. Оглядевшись и подумав, решила всё-таки прояснить кое-какие вопросы, оставшиеся после просмотра шоу — их не хотелось поднимать при свидетелях.
— Ликрий, я спросить хотела, — обратилась к другу, помялась, но всё-таки продолжила. — Что представляет для тебя угрозу? В смысле — чего тебе стоит опасаться, от чего беречься?
Всё-таки, возможно, мы будем работать вместе — а значит, надо знать слабые стороны друг друга. После же просмотра записей мне начало казаться, что «слабых» сторон у Ликрия вообще не существует.
Мужчина окинул меня задумчивым взглядом, но ответил быстро.
— Из стандартных угроз — есть пределы показателей внешней среды, за которыми жизнь становится невозможной. Ещё — нехватка питательных веществ, но в этом случае обычно следует не гибель, а анабиоз, бессилие и замедление реакции.
Я кивнула — с первым очевидно (например, вряд ли даже Ликрий выживет в жидкой лаве), да и второе секретом уже не является. По крайней мере — для меня.
— Из разумных опасность исходит, в первую очередь, из-за слияния с Ри. Высокопоставленные арваны. Причём сейчас — не только самая верхушка, а все, кто умеет отдавать приказы… специфическим, арванским способом. Они могут очень быстро вывести меня из строя — либо придётся подчиняться, либо лишаться дееспособности. Кроме того, большой угрозой являются байлоги — тоже из-за воздействия на сознание Ри. И они тоже способны быстро меня обезвредить.
Лик немного помолчал и добавил:
— Если совсем точно, то приказы арванов на моё сознание не действуют вовсе, а вот байлогов я чувствую. Не в такой мере, как Ри, но сейчас они даже меня при желании способны выбить из нормального состояния. Хотя если под воздействие попадёт хотя бы один из нас — то этого уже достаточно.
— Только байлоги и арваны?
— Не только, — улыбнулся друг. — Но в прошлой жизни они мне почти не угрожали, в отличие от нынешней. Есть ещё много угроз — но они не являются специфическими и могут квалифицироваться как активное изменение внешней среды.
— То есть для тебя химеризм оказался невыгодным? В смысле — ты потерял в живучести, а не наоборот? — уточнила я.
— Приобрёл и очень многое, — заверил Лик. — Но приобрёл — в глобальном смысле. А вот к кое-каким мелочам, на которые раньше мог вовсе не обращать внимания, стал уязвим.
Я задумалась и слегка прикоснулась рукой к мягким, резной формы листьям куста, мимо которого проходила.
— Многие арваны умеют командовать?
— Меньшинство. Обычно — меньше, чем один из пятисот полноценных арванов. Этот народ хотя и вредный, но весьма разумный — поэтому много правителей им не требуется. Проблема была бы невелика, если бы не межвидовой конфликт, — пояснил друг. — И если бы не могло возникнуть ситуации, когда Ри придётся действовать против своих.