Мы с Вирой быстро приспособились к временному месту жительства. Часто гуляли по кораблю, осмотрели все доступные нам помещения, иногда общались с охраной из загадочных хет, реже — с байлогами из спецслужб. Оказалось, что на транспорте, кроме прочих, присутствуют все тэли спецназовцев. За последними я некоторое время наблюдала: от подозрения, что процедура несёт какие-то негативные последствия, полностью избавиться так и не удалось. Но тэли вели себя совершенно нормально, не выказывали признаков сниженного интеллекта, нестабильной психики или какого-то недомогания. Наоборот, очень умные, развитые, образованные и живые люди. Кроме обязанностей тэлей, они ещё и работали, причём не меньше, чем остальные. Судя по отдельным замеченным сценам, отношения между тэлями и байлогами были очень тёплыми, искренними. А ещё — честными и откровенными.
Больше всего меня поразило, что у одного из байлогов в тэлях целая семья. Причём не просто пара, а ещё и двое их детей, младшему из которых всего лет пять по человеческим меркам. И родители совершенно не боятся, что ребёнку повредит процедура или сами байлоги. А спецназовцы с огромным удовольствием возятся с малышом, играют и даже занимаются.
Байлоги, даже находящиеся на такой серьёзной и в чём-то жестокой службе, совсем не выглядели суровыми или непреклонными. Самым сдержанным и умеющим приказать среди них оказался Русс. Может, потому его и назначили главным?
Естественно, пытаться как-то пользоваться мягкостью спецназовцев мы даже не думали. И без того нам позволили гораздо больше, чем следовало ожидать. Могли бы вообще в комнате запереть, как, например, того же Ликрия.
Псевдомоллюски вели себя совсем иначе. В отличие от вроде бы сородичей, они были жёсткими, часто непреклонными. Более того, создавалось впечатление, что хеты относятся к нам с пренебрежением. Поскольку мы действительно ещё ничем не заслужили уважения, такое поведение хет выглядело чуть ли не естественней... но совершенно не похоже на то, что привыкла видеть у их сородичей.
Поискав в сети, я опять столкнулась с массой противоречащих мнений. Но в целом и общем большинство сходилось во мнении, что хеты — либо нечто вроде домашних животных байлогов, либо вообще некая часть их самих, эдакие дистанционные «пальцы». Все псевдомоллюски жили только рядом со своими хозяевами. Точнее — относительно рядом, иногда за много десятков километров. Но при этом — никогда не вели самостоятельную жизнь, всегда поддерживали связь с байлогами. А если на неком условном расстоянии такового по какой-то причине не окажется, то хеты впадают в летаргический сон до тех пор, пока не вернётся хозяин. Было также известно, что байлоги могут управлять хетами дистанционно, более того, возможно — такой контроль идёт на постоянной основе.
В Тартаре псевдомоллюски официально считались неразумными существами. Надстройки «разум» у них нет, а любое кажущееся продвинутым поведение легко списать на дрессировку или дистанционное управление. Кстати, в отличие от байлогов, хеты не попадали под закон об охране ни в одной гигантской стране. И только в Древтаре могли получить полноценный паспорт — не животного, а разумного существа. В Вертаре с псевдомоллюсками ситуация вообще какая-то непонятная: вроде бы их не угнетают, но никаких документов не выдают. То есть, скорее всего, тоже считают неким продолжением байлогов.
Оторвавшись от компьютера, посмотрела на работающих неподалёку хет. «Пальцы»? Не обладающие разумом существа? Хмыкнула. По тому, что вижу, вовсе не так. Поведение мало того, что вполне осознанное, так ещё и сильно отличается от такового у байлогов. Например, тут, в транспорте, не раз видела, что у многих чёрных и чешуйчатых (за исключением Русса и Лисса) возникают сложности при работе с теми же компьютерами и телефонами. Более того, такие байлоги стараются пользоваться ими по минимуму. Тогда как хеты спокойно справляются с аналогичными технологиями, нередко помогают «хозяевам», да и сами часто пользуются. Если псевдомоллюски только «пальцы» то почему они, например, могут найти нужную информацию в сети, а центральный мозг на это не способен?
— Как вы связаны с байлогами? — поинтересовалась у одного из охраны, подумав, что дальше искать в замусоренной дезинформацией сети — только больше запутываться.
Кстати, глаза у хет всё-таки есть, просто вначале я их приняла за простой узор на чешуе. Множество совсем мелких, чёрных и фасетчатых, как у насекомых. Органы зрения располагались на всём теле: особенно густо на верхней стороне и концах щупалец, а также у их основания. Даже представить сложно, какой надо иметь мозг, чтобы обрабатывать информацию, поступающую сразу со стольких рецепторов.
— Мы — хеты, — снисходительно ответил псевдомоллюск. Несмотря на то, что воспроизводящий звуковую речь прибор не передавал интонации, собеседник мастерски владел языком, пользуясь всем богатством эмоциональных частиц, приставок и суффиксов.
— Я искала про вас информацию, но не уверена, что она истинна. Если это тайна и мне её знать не положено, чтобы не рассекретить — так и скажи, — попросила охранника, решив не отступать от цели. Потому что иначе разве что к Лиссу или Руссу идти: очень уж хеты недружелюбны.
— Ты не сможешь рассекретить эту информацию, — теперь в построение предложения многощупальцевый страж добавил толику насмешки. — Мой сородич связался со своими знакомыми, и вас переключили на контролёров, которые на нашей стороне. Так что даже если захотите — не удастся занять сторону арванов или повредить байлогам.
Я прищурилась. Новость была ожидаемой, поэтому совсем не смутила. Но навела на кое-какие мысли.
— То есть Древтар всё-таки участвует в войне между вашими видами?
— Вольно или невольно, но в эту войну втянуты многие, — мягко пояснил сзади незаметно подошедший тэль. — Древтар — относительно меньше. Он старается её смягчить или прекратить. Но одно дело — официальная политика государства, а другое — некие группировки на её территории. Кстати, не стоит беседовать на эту тему с байлогами. Всё равно ничего не изменишь, а их расстроишь.
— Ты хочешь сказать, что они не состоят в этой вашей группировке? — подозрительно уточнила я.
— Из находящихся на борту — никто из байлогов, — человек сложил руки на груди и прислонился к стене.
Так. Если поверить, что сказанное правда — то вот и ещё одно доказательство, что хеты вполне себе на уме.
— Прий?..
Тэль многозначительно улыбнулся.
— Неужели ты считаешь, что у нас только одна партия? Наша сотрудничает с его.
Некоторое время я молчала, а потом раздражённо встряхнула головой. Не нравится мне этот разговор. Будто в политику или противостояние межвидовое затянуть хотят. Ладно сами враждуют — их дело. Но мне влезать в такие разборки не хочется. По крайней мере — вот так, ещё даже не поняв, как к ним отношусь и чью бы сторону хотела занять.
— Давайте не будем о партиях и войне, — попросила у собеседников. Мужчина понимающе хмыкнул и отправился дальше по коридору, а я снова повернулась к псевдомоллюску. — Я просто запуталась. У тебя в паспорте стоит видовая принадлежность «байлог», пусть и с уточнением. Но ты не похож на дистанционную конечность. Кто ты? Что ты такое?
Хета потянулась. Движения многощупальцевых созданий каждый раз завораживали. Плавные, будто скользящие или перекатывающиеся. Таящие в себе скрытую силу и опасность. Напоминающие то морские волны, то могучих змей.
— Мы — дети наших родителей, — наконец снизошёл до пояснения охранник. — Они — матки, — указал он на зал, где почти всегда находился кто-то из байлогов. — Мы — их дети. Мы — их руки. Мы — их народ. Но мы — не они.
С этими словами хета скользнула по коридору и удалилась по своим делам.
Благодарно поведя рукой в пустоту, я вернулась в каюту. Разговор многое прояснил. Дети. Народ. Руки. Матки... и рабочие особи. Похоже, структура общества байлогов чем-то напоминает муравейник. Интересно, могут ли хеты, при отсутствии матки, сами перерождаться в таковую? Не уверена — всё-таки различия между ними велики. Но даже если они бесплодные особи — то всё равно это вовсе не отменяет наличия развитых мозгов. И того, что хеты могут плести интриги. В том числе за спиной своих родителей.