Хотя на вокзале многие пересаживались с одного поезда на другой, но почти никто не оставался надолго. А если и задерживались, то останавливались в гостинице — поэтому нам не мешали. Единственный минус — косились. Ну да это их проблемы: если разрешено, то имею право спать, где хочу. Даже на полу у стеночки. Но сколько бы я не убеждала себя, смущение всё равно оставалось. Как и неприятное ощущение того, что позорю Тартар. С другой стороны, что, теперь в ещё большие долги залезать, просто чтобы сделать вид успешного человека? Вон, даже Лэт, основатель чёрного государства, позволяет себе в простом комбинезоне ходить. Чем я хуже?
За пару недель мы познакомились и с таможенниками, и с продавцами, и с малочисленной охраной. Даже с геймером здоровались, а он крутился у терминала почти каждый день по много часов. Однажды, в качестве тренировки переключившись на пси-тело, я заметила этого подростка... и чуть не шарахнулась.
Вместо безобидного мальчишки или чего-то подобного, у терминала стоял большой зубастый и капающий слюной монстр. Да ещё и вооруженный, как герои какого-нибудь яркого, но неправдоподобного боевика.
— Вира, погляди на него внимательно, — вернувшись к нормальному восприятию, шепнула подруге, нервно косясь на поедающего мороженое «безобидного» мальчишку.
Эрхелка согласилась, явно поняв намёк, сосредоточилась и неожиданно заулыбалась:
— Какой милый!
— Милый?! — обалдела я, но тут же вспомнила о том, какие нео-уровни доступны подруге. — Ты на каком уровне смотришь?
— На маг.
— Переключись на пси, — посоветовала я.
Но и сама напряглась. В отличие от пси и био, маг уровень давался мне тяжело. А вот Вире — проще других, с пси тоже хороший потенциал, а био-уровень для неё недоступен: слишком плохо развито соответствующее тело.
Наконец добившись результата и посмотрев в том же зрении, что и подруга, передёрнулась. Вооружённый монстр несколько изменился, но стал ещё более опасным и непривлекательным. Как будто подгнившим... словно нежить. Что в нём «милого»?..
— Что ты в нём нашла? Это же ужас какой-то.
— Да что в нём ужасного? — возразила эрхелка. — Такая лялечка пушистенькая, так бы и приласкала.
Я в шоке посмотрела на Виру. Потом на монстра и снова на подругу. Вроде её раньше никогда ни на что подобное не тянуло. Конечно, наверняка мы видим несколько по-разному... но не настолько же? Или настолько?
— Что-то не так? — насторожилась эрхелка.
— Я вижу двухметрового мускулистого и вооружённого до зубов монстра. Кстати, зубы тоже ещё те — прямо как в дурацких ужастиках.
Вот теперь удивилась Вира.
— Наверное, мы по-разному видим, — высказала вслух напрашивающийся вывод я.
— Слишком уж по-разному, — покачала головой она. — Давай-как вдвоём на пси — там лучше всего пересекаемся. И сравним.
Вздохнув, переключилась на соответствующее тело. Порождение больной фантазии по прежнему было таковым. Громко рыгнув, оно пошатало рукой собственный зуб, вырвало его, глубокомысленно оглядело и с аппетитом проглотило. Потом почесало подбородок и так же жадно зажевало собственную кисть. Я всё-таки отшатнулась, прижавшись к стене и с ужасом наблюдая, как рвущаяся плоть исчезает в пасти монстра. На мгновение отвлеклась, выискивая подругу, но тут же одёрнула себя: до сих пор забываю, что эрхелы в пси-зрении выглядят мелкими и мимикрующими.
Хотела уже переключиться на физ-зрение, но следующее действие пугающего создания снова заставило замереть. Теперь существо гнило... или вообще рассыпалось в прах? Но не полностью — через жуткое тело показалось другое. Плоть облачком развеялась по полу и вместо чудовища у справочного терминала осталась стояла очаровательная трёххвостая, четырёхглазая и шестиухая светло-кремовая лисица. Выражение морды удивлённо-наивное и такое забавное, что если бы не прошлый ужас, я бы рассмеялась. Но не теперь.
Всё-таки вернувшись к привычному восприятию, тронула подругу. Вира вздрогнула и тут же потянула меня вбок — подальше от непонятного геймера.
— Прости, что не описывала увиденное... но оно быстро менялось, — сообщила я.
— У меня тоже. И монстра на сей раз я увидела, — кивнула эрхелка.
— А потом он превратился в небольшого симпатичного зверька.
— Именно.
Мы помолчали.
— Но это не байлог, — задумалась я. — На пси байлоги иначе выглядят.
Вира нервно хмыкнула.
— Тоже думаю, что не байлог, — согласилась она. — Но подозреваю, что ему подобные тоже очень популярные персонажи фильмов ужасов, — поёжилась и добавила: — Очень хотела бы ошибиться.
— Его вид — метаморфы?
— Если это птер... то ещё хуже, — мрачно покосилась в сторону справочного терминала подруга. — Идём к себе, расскажу.
Эрхелка честно призналась, что знает немного и желанием узнавать никогда не горела — с такими существами, по её мнению, лучше не связываться. Но и того, что сообщила, уже было достаточно.
Если байлоги способны менять своё физическое и бионическое тело, то птеров на этих уровнях просто не существует. Как, кстати, и на маг-уровне. Поэтому когда представитель этого вида находится в обычном для себя состоянии, ни я, ни Вира, ни многие другие не смогут его увидеть. Чтобы общаться с нам подобными, птеры становятся кукловодами. Они могут сделать некое подобие голема на любом из вышеперечисленных уровнях. А потом «дёргать за ниточки» и управлять на самом деле мёртвой куклой. Некоторые берут уже нечто готовое, например, манекен или труп, другие собирают «тело» из грязи, тряпок, камней — любых подсобных материалов. У одних получается очень похоже на живых существ, у других поделки грубые, топорные, и опознать их не составляет труда.
Но ладно бы просто трудности общения — главная беда не в этом, а в особенностях питания птеров. Этот вид потребляет некие субстанции на более высоких уровнях. Причём больше любят поедать разумных, точнее, то, что в поведении и восприятии последних проявляется сильными эмоциями. Страх, ужас, шок, стресс, эйфория — всё это для птеров как лакомство. А отрицательные эмоции вызвать намного проще, чем положительные. Вот и... перчат гурманы свою пищу. По словам Виры, «обеды» птеров отнюдь не безобидны: их жертвы могут сойти с ума или даже погибнуть.
Сети не было, но я всё же запустила поиск по названию вида на своём компьютере. Не безрезультатно, хотя единственный найденный документ оказался не учебником. Птеры в Тартаре тоже входят в список особо опасных и нестабильных видов.
Немного посидев, подумав и позанимавшись, я всё-таки подошла к геймеру. Будь он маньяком, наверняка местные власти приняли бы меры. А если это существо перемещается свободно, значит всё не так страшно.
— Ты птер? — прямо спросила у «юноши».
— Ага, — не отвлекаясь от игры, согласился он.
Поджав губы, посмотрела на экран. Неужели ему действительно интересно играть «куклой» на компьютере? Или цель на самом деле совсем иная? Например, нарваться на конфликт с кем-то из приезжих?
— Вкусно было? — буркнула и тут же извинилась. Не стоит нарываться на конфликт.
— Вкусно, — снова согласился «подросток» и откусил от мороженого. — Хочешь?
Я не ответила на вопрос, вместо этого задумчиво глядя на лакомящегося птера. Если то, что я вижу, только кукла... то почему «кукла» так активно питается?
— Это... это кто-то живой? Чьё-то живое тело под твоим управлением? — слегка отступив, всё-таки решила прояснить ситуацию.
— Не-а, оно полностью дохлое, — геймер ещё раз откусил от мороженого, потом демонстративно оторвал себе челюсть, помахал ей и торчащим из неё мусором у меня перед носом и приставил обратно. А потом расхохотался: — Ты забавная. Обычно народ от меня сбежать старается, а ты как бабочка перед насекомоядной птицей. Между прочим, для меня ты не ядовитая, а вполне съедобная и аппетитная.
— Уже ушла, — вздрогнув, заверила странного собеседника и тут же воплотила слова в жизнь.