— У тебя вообще голова не работает, только задница? — сердито встретила меня Вира. — Что ты вечно лезешь не туда?!
— Мы уже тут давно, — возразила я. — Хотел бы — уже десять раз бы съел. И вообще... у меня уже первая категория ненадёжности, а гражданство от простого общения не потеряю.
Эрхелка поперхнулась возмущением.
— Вот знаешь... теперь я понимаю, что тебе не зря её присвоили.
Я обиженно отвернулась. Но потом всё-таки решила прояснить ситуацию и рассказала, какими соображениями руководствовалась.
— Ну, в этом плане верно, — задумчиво согласилась Вира. — Злонамеренного птера древтарцы вряд ли бы стали терпеть. Но ведь он...
— Байлоги и чиртерианы тоже ужастики. Как, кстати, и арваны — они ходячие эпидемии, — пожала плечами я. — Так что теперь, их всех избегать?
Эрхелка задумалась, а потом решительно направилась к геймеру.
— Можно тебя потрогать? — сходу спросила она.
— Могу даже демонстративно развалиться, — развеселился птер и тут же воплотил слова в жизнь: тело рассыпалось горкой мусора, кожа взметнулась мелкими драными лоскутками и закружилась вокруг Виры. Подруга взвизгнула и отшатнулась.
— Эй, хватит тут сорить! — возмутился проснувшийся таможенник.
Останки поднялись в воздух и культурно перенеслись в ближайший мусорный бак. А потом оттуда выскользнул большой змей, снова рассыпался и собрался уже в привычного геймера, рядом с которым появилось ещё нечто... человекоподобная фигура из отходов. Они вдвоём прошлись туда-сюда, после чего второе тело развалилось и улетело обратно в мусорку.
— Из этого набора реалистичней получается, — пояснил геймер, ткнув в себя пальцем. — Ну давай, трогай... если ещё не передумала.
Сжав зубы, Вира прикоснулась к птеру, а потом и вовсе обиженно ткнула его в бок. И поспешила вернуться ко мне.
— Фух, теперь я тоже первой категории соответствую, — облегчённо сообщила подруга, вытирая выступившую испарину со лба.
Я хмыкнула, а потом поинтересовалась, зачем она всё это затеяла.
— Как зачем? Ты права — у нас уже высшая категория ненадёжности, надо же из неё хоть какие-то плюсы извлекать.
— Ну ты даёшь... нашла плюс.
Больше никаких интересных событий не было вплоть до ночи нашего отъезда. Когда мы ожидали поезда, над вокзалом пронёсся вой, полный ужаса и безнадёжности. Уходить никуда мы уже не могли: транспорт должен приехать очень скоро, а остановка короткая. Поэтому просто обернулись, на всякий случай приготовившись бежать или прятаться.
В начале эскалатора, ведущего в Орилес, катался на полу, рвал на себе волосы и уже не выл, а хрипел один из тех пассажиров, что приехали буквально несколько минут назад. Остальные сгрудились по стенке, со страхом взирая на происходящее.
— Всем успокоиться и не паниковать, — скомандовал подошедший охранник. И добавил, обращаясь куда-то в сторону невменяемого мужчины: — Успокой его уже, шумно слишком.
Тот замолчал почти мгновенно, словно отрезало. Лишь тихо сипел и скреб пальцами пол. Охранник приблизился к пострадавшему, зачем-то пощупал ему голову, а потом обернулся к остальным приезжим.
— Если что-то запрещают, не стоит это игнорировать. Идите в комнату отдыха.
Помолчал, дожидаясь, пока его команду выполнят, а потом снова склонился над жертвой.
— У него хоть есть вероятность поправиться? — будто высказывая мысли вслух, спросил охранник.
У стены что-то зашевелилось. Только сейчас я заметила, что вместо геймера рядом с терминалом лежала куча обрывков и кусочков. Несколько секунд — и из неё опять сложился человек... кажущаяся человеком кукла.
— Не-а, — небрежно заявила она. — Он же на закрытую территорию проникнуть хотел — так что всё равно высший приговор. И ценности не представляет — я паспорт посмотрел.
Охранник смерил птера недовольным взглядом:
— Всё с тобой ясно.
В этот момент подошёл наш поезд, и мы поспешили на посадку. Уже перед закрытием дверей я успела обернуться и увидеть, как охранник стреляет в голову лежащему на полу. Вот только не уверена, что он исполнял приговор, возможно, наоборот, освободил агонизирующего.
Мы прошли вглубь вагона и расположились на своих местах. Поезд уносился вдаль, но мысли всё ещё задержались на вокзале в Орилесе.
Геймер? Три раза «ха»! Птер такой уж «обычный» человек: по видовой принадлежности, по поведению... и по реакции на него охраны и таможенников. Теперь уже никаких сомнений: «подросток» не развлекался, а работал. Именно этот, кажущийся безобидным и безалаберным птер наверняка является одной из самых серьёзных и сильных преград на пути в город. Да ещё и, судя по всему, геймер имеет полное право бить на поражение.
Пугает. Хотя, с другой стороны, как раз страх тут лишний. Как бы себя ни вёл птер, нам он ни разу не угрожал и не пользовался властью. Только представление одного актёра устроил. Да и никого из пассажиров не трогал, даже ту скандальную пару, которая согнала его с игрового автомата и долго ругалась. Птер — охранник и просто выполняет свою работу. Более того, он предупредил нас, когда в самом начале мы, не подумав, чуть не ушли наверх. Наверняка, и того несчастного тоже пытался остановить — но тот не обратил внимания на слова. Так что если не нарушать закон, то и опасность не угрожает.
Но как же я всё-таки рада, что не соблазнилась «неохраняемым» выходом и не попыталась подняться в город. Можно сказать, спасла этим себе жизнь. А если даже не жизнь (вдруг являюсь достаточно ценным оборудованием), то хотя бы свободу.
17 августа – 31 октября 617135 года от Стабилизации
Поездка — Бурзыл, Тартар
Больше путешествие особых впечатлений не принесло. Но когда проезжали вертарские территории, я в полной мере оценила прямоту и чёткость местных порядков. Строгие, точные инструкции, понятные указания — от кажущейся тирании повеяло какой-то свежестью и чуть ли не свободой. В определённых рамках, но ведь и в Тартаре на самом деле много ограничений. Просто они менее явные, поэтому легче ошибиться и решить, что «забора» нет. Но это весьма опасное заблуждение.
Путь обратно занял много времени. Несмотря на то, что мы старались заниматься, всё равно понимали, что сильно отстаём от остальной группы. Так что настроение, когда наконец, добрались до Бурзыла, было неоднозначным. С одной стороны, радость от того, что наконец дома. С другой — опасения насчёт учёбы и большой нагрузки. Нагонять-то надо. Особенно если хотим выпуститься одновременно с Прием.
Уже в Тартаре созвонились с сокурсником, и он пообещал нас встретить. Что и сделал, кстати, предусмотрительно захватив тёплую одежду: уже начинался октябрь и сейчас в Бурзыле шёл первый снег. Ещё относительно тепло, но уже отнюдь не для летнего костюма.
До общежития решили пройтись пешком и по наземной части города. Я любовалась белыми хлопьями и мрачными строениями. Не то, чтобы Бурзыл мне нравился, но сейчас он казался привычным. А ещё — здесь, наконец, удастся вернуться к нормальной жизни. Долгое путешествие утомило, в первую очередь — морально.
То здание, в котором раньше была наша комната, так и не восстановили. Но помещение Прий получил по-прежнему в нём, только теперь подвальное. Действительно уютно его обустроил, даже почему-то (Ликрия-то теперь нет!) с живым уголком. Но этим не ограничился.
Остановившись на пороге, я задумчиво посмотрела на ребёнка... котёнка, протянувшего руки, чтобы взять нашу небольшую поклажу.
— Познакомьтесь, это Мирум, — представил его сокурсник. — Мой раб. И мой брат.
Я недоуменно кхекнула. Вроде знаю, сама в рабстве была, да и привыкнуть уже давно пора... но всё равно как-то странно выглядит вот такое будничное представление близкого родственника как вещи.
— Нам ведь не запрещено заводить животных или разумное движимое имущество, — пояснил Прий. — Если вы возражаете — буду по большей части в своём закутке держать.
— Не возражаю, просто удивилась, — тут же заверила я, представив ребёнка, запертого даже не в комнате, а чуть ли не в мелкой клетке.
Вира тоже ничего против котёнка не имела.