Я бродила по городу ещё пару часов. Святоград чем-то похож, но всё-таки отличается от Белокермана. Например, тем, что здесь легче встретить детей. Группы ребятишек бегают и играют на улицах. Одна компания гоняла мяч на спортивной площадке, парочка где-то семилетних человеческих детей плела венки, ещё несколько расположились у фонтана и, высунув от напряжения языки, выводили буквы в тетрадях... в общем, вели себя как нормальные ребята. Да ещё и были при этом без паспортов и практически без присмотра взрослых! В Тартаре такое вообще сложно представить, по крайней мере, я ни разу не видела ничего подобного. А тут — дети гуляют сами по себе... и не боятся сгинуть. Не опасаются, что их ограбят, съедят или просто изувечат.
Более того. Когда один ребёнок на моих глазах упал и разбил коленку — то на него сразу же обратили внимание несколько прохожих. Помогли встать, осмотрели, утешили, а одна из женщин и вовсе пошла проводить хромающего мальчика в медпункт. То есть, не только безопасность, но и небезразличие к чужой судьбе. По крайней мере, к судьбе детей.
Может, именно из-за более спокойной обстановки, наличия социальных гарантий или сортировке по жизненной совместимости, в Святограде много счастливых людей. По крайней мере, большинство прохожих из тех видов, у которых я уже умела различать эмоции, не выказывали напряжения, как на улицах Бурзыла. И от этого меня тоже тянуло улыбаться. Ведь когда вокруг царит атмосфера дружелюбия, она передаётся и тебе. Точно так же, как в Тартаре — ощущение настороженности и недоверия.
20 – 26 октября 617134 года от Стабилизации
Святоград, Миртар
Если большая часть территории Тартара считается расположенной в относительно благоприятных нео- и климатических условиях, то почти все земли Миртара находятся в экстремальной, сложной для существования большинства существ нео-зоне. Именно по этой причине большая часть приезжих студентов вынуждена использовать какие-либо средства защиты. Причём на частой или даже постоянной основе, а не как, например, в Бурзыле — периодическими медосмотрами. Многим, в том числе Прию и Вире, выдали специальные элементы одежды (на самом деле — компенсирующие приборы), другим — нечто вроде дыхательных аппаратов или ингаляторов, третьим — вообще чуть ли не лёгкие скафандры. В связи с этим, я снова искренне радовалась своей живучести и тому, что удаётся обходиться всего лишь пищевыми добавками. Главное — даже без них мне не грозит гибель, лишь некоторое ухудшение самочувствия, отупение и снижение работоспособности. Но повезло не только мне — неожиданно оказалось, что Ирина тоже в зоне слабого риска. Как, кстати, почти все другие представители рода homo.
С первого взгляда Миртар может произвести впечатление глубоко религиозной страны. В каждой деревне обязательно есть хотя бы малый храм, а в городах как минимум крупный центральный и ещё несколько. Если не всё, то большая часть населения регулярно, ежедневно, ходит на нечто вроде служб в религиозные постройки. Кроме того, многие термины созвучны или синонимичны с религиозными, а ещё среди полноценных граждан наблюдается чёткое разделение на социальные слои. Три самых многочисленных: миряне, монахи и инквизиторы.
Но стоит копнуть глубже в законодательство Миртара, как начальное заблуждение рассеивается. Например, храмы являются не культовыми, а санитарно-гигиеническими сооружениями, их посещение — необходимым условием для сохранения здоровья, а так называемые «священники» и «служки» — особым видом врачей, психиатрами и работниками, обслуживающими соответствующую технику и здания. «Монахами» называют многих специалистов рабоче-крестьянского профиля, а термин «инквизиторы» вообще охватывает огромные слои населения. Государственные работники, такие как врачи, учителя, инженеры, библиотекари, военные и охрана правопорядка, начальство и бухгалтеры, логисты, программисты и многие другие — все они объединяются под единым термином «инквизитор». В общем, в чём-то ситуация схожа с тартарской — тоже наблюдается использование слов в ином значении. Но, в отличие от Тартара, здесь запутывают гораздо меньше — достаточно запомнить несколько общих понятий.
Как всегда, жесткие нормы нам не ставили — каталогизация закрытых коротких путей проходила на добровольной основе и самостоятельно. Другой вопрос, что времени хотя и с запасом, но ограничено, а в наших же интересах успеть обойти всё. Причём некоторые отмеченные на карте точки располагались не так уж близко к городу, в местах, где общественный транспорт не ходил, а специального не выделяли — так что придётся решать проблему своими силами. Посовещавшись, мы наметили оптимальные маршруты и решили чередовать доступные короткие пути с теми, до которых надо добираться. А заодно попытались узнать, нельзя ли как-то решить вопрос с транспортом. К сожалению выяснилось, что наём машины — не про нашу честь. И дело даже не столько в цене, сколько в необходимости специального разрешения, которого у нас нет. Получить его тоже не удалось. Инквизитор, работник местной администрации, радушно приняла нас, посочувствовала, посокрушалась насчёт непредусмотрительности тартарского начальства (типа, могли бы заранее о студентах подумать), а потом вежливо, но твёрдо попросила собрать целую папку документов — то есть, если учесть некоторые обычаи Миртара, отказала.
В этом плане Миртар вообще странная страна — её власти редко прямо говорят «нет» иностранцам. Гораздо чаще затягивают решение, ссылаясь то на неправильно оформленные документы, то на какие-то трудности, то на утерю данных, то на ещё какую-то ерунду до тех пор, пока просители сами не откажутся от идеи. И при этом каждый раз служащие сочувствуют и «понимают трудности». Разумеется, при таком подходе первая мысль о том, что с просителей вытягивают взятку... но она очень ошибочна. Взятками проблему не решить, а попытавшийся её сунуть будет сразу же арестован.
— Даже если в конце концов удастся получить документ — это отнимет слишком много времени, — подвела итог Ирина, буравя недовольным взглядом здание транспортной администрации. — Главное — было бы на что! Мы же не правами разжиться пытались, а всего лишь разрешение на найм машины получить. Бюрократы!
— Мне другое интересно, — вздохнула я, тоже рассматривая строгое белокаменное строение. — Почему? Что такого страшного в найме, из-за чего на него надо получать специальное разрешение?
— Зато понятно, откуда столько примитивизма, — заметила Вира. — Гужевой, вьючный и транспорт на мускульной тяге по закону можно использовать без всяких справок.
— Из мира высоких технологий — в каменный век, — проворчала Ирина. — Недаром у нас миртарцами тупых обзывают.
Кое-какой выход мы всё-таки нашли: в местном университете предоставляли услугу по аренде простых транспортных средств. Велосипеды различных конструкций, тележки и так далее. Цены низкие, так что хоть какая-то, но подмога. Честно говоря, я даже обрадовалась: когда-то, ещё во Вне, любила кататься на велосипеде, но потом состояние здоровья редко позволяло такое удовольствие. Так что теперь с наслаждением выбрала подходящий двухколёсный транспорт и отправилась на тренировку — восстанавливать прошлые умения. Девушки тоже остановили свой выбор на велосипедах и присоединились ко мне, Прий остался на складе в поисках хоть чего-то подходящего, а перед Ликрием и проблемы не стоит: он и на своих двоих любого догонит и перегонит.
Если Вира восприняла тренировки философски, то Ирина оказалась настроена не столь миролюбиво.
— Идиотизм, — ворчала она. — Могли бы хоть мотоциклы или мопеды выдавать! А тут... средневековье!
— Да ладно тебе, — улыбнулась я, совершая осторожный поворот. — Вспомни детство.
— Мне уже в полтора года[3] мопед подарили, — буркнула подруга. — А потом я была в числе лучших по вождению двухколёсной военной техники... дошла до школьных городских соревнований на скоростных мотоциклах. Вот они да, они — дело. А это... бардак и примитивизм!