Одновременно удалось убедиться в том, что наземный и воздушный транспорт существует и работает — в ночное время на улицах появлялись машины. Они двигались очень тихо, не пользуясь дополнительным освещением, но организованно — от этого возникало впечатление какой-то тайной военной операции, а не обычной городской жизни. Что самое удивительное, даже строительство зданий с помощью техники велось только по ночам и бесшумно... как будто таясь. Кстати, работники тоже передвигались тихо, не пользовались освещением и переговаривались шёпотом. Такое поведение вызывало недоумение. Почему бы всеми этими делами не заниматься, как все нормальные люди — днём? Почему двое мужчин, привезших на телеге и с помощью примитивных инструментов заменяющие дверь подъезда, или разносчик хлеба по мелким магазинам на грузовом велосипеде спокойно трудятся в светлое время суток, а строительные краны выходят из тени только в тёмное?
Чем дальше, тем сильнее я понимала, что только с помощью интернета сложно компенсировать недостаток информации. А ещё — предусмотренные образовательным минимумом сведения по гигантским странам явно недостаточны. Поэтому очень обрадовалась, когда в один из вечеров на почту пришло письмо от нашего миртарского куратора. Женщина предлагала всем желающим студентам походить на краткие курсы ликбеза по этой гигантской стране. Я, впрочем, как и друзья, решила не отказываться от таких занятий, даже несмотря на их платность. Может, хоть так удастся найти ответы?..
27 – 34 октября 617134 года от Стабилизации
Святоград, Миртар
Сидя на подоконнике у открытого окна, выходящего из коридора университета, я пыталась разобраться с очередной темой. Погода хорошая, поэтому в аудиторию не тянуло, а тут и лёгкий ветерок, и ветки ближайшего дерева так близко, что если протянуть руку, можно их коснуться. Чем дальше, тем сильнее понимаю, что в Святограде совсем иная обстановка, чем в Бурзыле. Приятнее.
В соседнее, тоже открытое, окно влетела небольшая сандалия. Через несколько секунд — вторая. Я насторожилась: второй этаж, потолки высокие... с чего бы кому-то обувью кидаться?
Скрипнула ветка дерева, и за соседний подоконник ухватились детские руки. Девочка шести-семи лет подтянулась и ловко перевалилась через преграду.
— Фух, — тихо выдохнула она, подобрала обувь и тут заметила меня. Быстро оглянулась и приложила палец к губам.
— Ты что тут делаешь? — шёпотом спросила я. — Сюда можно только по разрешению.
— Я... к дяде в гости, — так честно заверил ребёнок, что я сразу заподозрила ложь.
— А почему не через вход?
— Я на минутку, — отмахнулась девочка и босиком, с сандалиями в руках припустила по коридору.
Но далеко на ушла. Из-за поворота ей навстречу вышел преподаватель. Присел на корточки перед резко затормозившим ребёнком и с укором поинтересовался:
— Ну и зачем ты опять сюда залезла?
Девочка отступила и расстроено поникла.
— Я только птичек посмотреть хотела, которые вон в той комнате сидят. Тихонько, ничего бы не трогала. Дяденька инквизитор, не прогоняй, ну пожалуйста! — с надеждой попросила она. — Я только посмотреть.
— Одевай сандалии, чудо, — вздохнул мужчина, дождался, пока ребёнок, обиженно шмыгая носом, выполнит указание, а потом взял её за руку. — Где твои родители?
— Не надо к маме, — тут же упёрлась девочка. — Я больше не буду, правда-правда.
— Давай так. Сейчас мы сходим к маме, чтобы она не беспокоилась, поговорим с ней, а потом сможешь птичек посмотреть, — серьёзно предложил преподаватель. — Согласна?
Ребёнок задумчиво почесал царапину на руке. Тяжело вздохнул.
— А давай ты сам меня накажешь, а маме жаловаться не будешь?
— Не буду жаловаться. Слово инквизитора, — пообещал мужчина. — Хочу с твоей мамой познакомиться и поговорить, но жаловаться не собираюсь. И рассказывать, что ты уже не первый раз в окно залезаешь — тоже.
Девочка улыбнулась.
— Хорошо.
— Теперь идём?
— Идём. А потом точно можно будет птичек посмотреть?
В это время преподаватель завернул за угол, и ответа я уже не расслышала. Всё-таки здесь другие обычаи. И дети доверяют взрослым, по крайней мере, некоторым.
— Интересно, зачем говорить с матерью, если не жаловаться? — высказала вслух занимающий мысли вопрос.
— Познакомиться. Подготовить её к тому, что дочь станет инквизитором, — негромко ответили сзади.
Я обернулась — там стояла ещё одна преподаватель. Женщина грустно смотрела туда, куда ушли субъекты разговора.
— Я тоже когда-то лазила куда не следует. Только не в университет, а в малый храм — больше ничего интересного в моей деревне не было.
Вспомнив информацию с дополнительного курса, я сочувственно кивнула.
— Тебе пришлось расстаться с родителями?
— Зато у меня стало больше братьев и сестёр, — улыбнулась инквизитор и добавила: — И семью регулярно навещаю. Но мы и они всё равно принадлежим к разным мирам.
Устроенный для нас краткий ликбез по Миртару помог многое понять. И оценить впечатления от страны с учётом новых знаний.
Неблагоприятные нео условия в «голубых» землях (прозванных так по цвету флага), естественно, оказывают прямое влияние и затрудняют жизнь. Но гораздо более отрицательным и труднопреодолимым является их опосредованное воздействие — через вездесущую ксеру. В этой зоне внутриклеточный симбионт снижает плодовитость, причём очень значительно. Но действует не на всех в равной мере. Ксера использует определённую энергию и вещества, которые на востоке и без того в дефиците: организм их вырабатывает в небольшом количестве, а нуждается постоянно, но и извне нехватку компенсировать трудно и дорого — пришлось бы в скафандрах ходить или операции проводить, как у белокерманских защитников. Проблема в том, что дефицитные составляющие участвуют не только в процессе размножения, а необходимы ещё для некоторых типов работ, в первую очередь, интеллектуальных. Более того, у существ, занимающихся умственной деятельностью, физиология немного смещается и ксера становится агрессивней, превращая таких людей в бесплодных. Организму ещё хватает сил на регенерацию и возобновление собственных тканей, но о размножении можно забыть. Впрочем, в принципе восстановление фертильности возможно, но только в особых условиях или в западных землях. Но и в этом случае на это потребуется не меньше нескольких лет.
В результате, некоторые законы и обычаи Миртара направлены на то, чтобы хотя бы частично компенсировать негативное воздействие ксеры. Для этого существует особый класс населения — миряне. Эти люди получают минимальное образование, их специально ограничивают в информации и приставляют к примитивному физическому труду. Причём стремятся, чтобы работа и домашние дела занимали большую часть активного времени суток. Физические нагрузки не влияют на агрессивность ксеры, зато хорошо утомляют — в результате у мирян остаётся меньше сил и возможностей чтобы «слишком много думать». Казалось бы, жестокие меры... но именно миряне являются родителями, в том числе для всех остальных социальных классов. Только они могут выносить по шесть-восемь и более детей за жизнь, причём, если повезёт, один-два ребёнка будут собственными, а не «намоленными».
Впрочем, у монахинь, если перейдут на какую-то примитивную работу и подождут десяток лет, тоже есть возможность родить, но уже нет шанса зачать без помощи врачей.
Весь Миртар охватывает специальная медицинская сеть, занимающаяся закупкой, производством и вживлением здоровых зародышей. Причём материал поступает из специальных лабораторий. К сожалению, ситуация такова, что у инквизиторов и монахов брать генетику бесполезно. Даже после специальных обработок и внедрения в другую клетку результат получается либо нежизнеспособен, либо ущербен, недоразвит, слаб или с плохим потенциалом. А вот из материала мирян получить полноценных зародышей уже можно — хотя тоже приходится специальным образом и достаточно долго подготавливать исходные образцы.