— А до меня дошли слухи, что ещё до возвращения.
— Здесь?.. — растерялся Асс.
— Когда уедем отсюда. В поезде. Или в Вертаре. Или сразу после него.
— Вот, значит, как, — мужчина скрипнул зубами, а я поспешно отодвинулась от покрывшегося плесенью и на глазах гниющего деревянного стола. Лепёшки, фрукты и сок на нём постигла та же участь и теперь пышно разросшиеся и воняющие низшие грибы в ёмкостях вызывали не аппетит, а только тошноту. Задело даже мой стул и одежду — от её самых испорченных кусков я поспешила избавиться. — Вот, значит, как, — повторил Асс и яростно зажевал комок плесени, который держал теперь в руке вместо ягоды. — Ты! — байлог указал на меня пальцем, и я невольно шарахнулась. Куратор осекся, покосился на окружающую его плесень, гниль и труху, а потом поспешно обхватил себя руками. — Не бойся, я уже спокоен, спокоен... Совершенно спокоен. Уже успокоился.
— Время ещё есть, — нервно напомнила я.
— Всё нормально. Не волнуйся, — явно с трудом сдерживаясь, заверил Асс. — Спасибо, что сообщила, я приму меры.
Кивнув, осторожно отошла подальше от опасного байлога. Тот тоже не стал задерживаться, поспешив на выход.
— И чтоб я ещё хоть раз согласился в Тартаре работать! — раздался крик души уже из-за двери.
Стоило Ассу удалиться, как к остаткам столика поспешил работник кафе.
— Так... — потянул он, поднимая разваливающуюся в руках мебель.
Я тяжело вздохнула: следовало лучше выбирать место для того, чтобы сообщить неприятную новость. Но кто же знал!
— Надо заплатить?
Лягушка оторвалась от изучения плесени и посмотрела на меня.
— Сам разберусь, — квакнула она. — А ты иди в медпункт, проверься.
И я с готовностью последовала мудрому совету.
— Не волнуйся, для тебя естественный фон байлогов почти не несёт угрозы, — заверила врач, ознакомившись с медицинской картой. — Только если они будут намеренно воздействовать целенаправленно на тебя. Или если каким-то образом получишь опосредованный вред. Например, провалившись сквозь сгнивший пол.
— Это хорошо, — обрадовалась я, на всякий случай всё-таки раздевшись и выбросив осклизлые остатки костюма в урну. А потом зацепилась за насторожившую фразу. — Естественный фон?
— Ну да, — подтвердила врач, возвращаясь к вязанию. — Видимо, тот, с кем ты общалась, испытал сильный всплеск эмоций — вот и не удержал себя внутри.
Поблагодарив, вышла на улицу и посмотрела на плывущие по небу облака. Не удержал себя внутри чего? Ответ очевиден — змейки, этого специфичного скафандра. Представила себя байлога без него и поёжилась. Как бы он ни выглядел на самом деле, вокруг будет царить плесень, вонь и гниль. Недаром Лис говорил, что змейка нужна и чтобы защищать других от байлогов. Пусть я устойчива, но что было бы, окажись под естественным фоном Асса, например, Вира? Не ждала бы её судьба расплывшихся в вонючую массу фруктов?
Воспользовавшись тем, что теперь свободна, я наняла такси и отправилась навёрстывать потерянное время. Сейчас, когда главная проблема решена, снова во весь рост встала необходимость каталогизации коротких путей.
Уже вечером позвонил Фуньянь и раздражённо потребовал немедленно явиться в университет. Пришлось возвращаться в город. Поблагодарив водителя, я отпустила такси и отправилась к древтарцу.
На сей раз встреча проходила не в кабинете, а в читальном зале. Кроме эрхела, там находилось ещё несколько наших кураторов, занимающихся своими делами.
— Какого тартарца ты полезла не в своё дело? — агрессивно начал Фуньянь. — Зачем надо было тревожить Асса по такой ерунде?!
Я покосилась на Лию, но та сделала вид, что полностью поглощена книгой. Может, я попалась на провокацию? Не исключено... вот только некоторые факты этому противоречат.
— А, по-моему, для Асса это вовсе не ерунда, — вскинув голову, посмотрела прямо в глаза куратору. — И для тех, кого вы собираетесь выбраковывать — тоже.
— Тебе-то какое до этого дело, тартарка? — скривился эрхел. — Они даже не твои друзья. И они заслужили свою судьбу.
— Чем же? — взъярилась я на несправедливое обвинение. — Разве они уже совершили преступление?!
— Какая разница?! — тоже повысил голос куратор. — Ты жива, вот бы и не трепыхалась!
— Теперь ты намекаешь на то, что я что-то нарушила? — заметив, что Фуньянь поджал губы, усмехнулась. — Значит, не нарушила! Вот и всё.
— Вот и не всё! — окончательно разозлился эрхел. — Это наше дело: решать, что и с кем делать, а не твоё!
— Да, ваше, — с готовностью согласилась я. — Всех вас, включая Асса.
Куратор подошёл ближе, и мне показалось, что он едва сдерживается, чтобы не придушить. На мгновение проснулся страх, но я только сжала кулаки и гордо задрала подбородок. Пусть глупость, но если моя глупость спасёт кому-то жизнь без вреда для остальных — она того стоит.
— Они — недостойны состоять в спецслужбах Тартара. Хотели жить — нечего было соваться, — почти прошипел Фуньянь.
До боли вонзила ногти в ладони и сжала зубы. Недостойны. А где предупреждения? Где информация? Или все обязаны вот так легко читать между строк и знать всё и вся?! Нас не предупреждали, все оговорки, которые делали, преподносились завуалированно. Ладно, если бы какая-то ерунда, но это касалось жизни людей!
— Ну да, недостойны, — ядовито заметила я. И не смогла удержаться, чтобы не ударить: — Вон, эдели тоже считают эрхелов недостойными. А те всё лезут куда-то и лезут. Пытаются что-то доказать. Могли бы сидеть и не соваться...
Мою речь прервала сильная пощёчина.
— Что ты вообще понимаешь, рендер!
Я замолчала, но не отступила. Мы с куратором стояли и еле сдерживались, чтобы не сцепиться. Щека горела огнём, но эта боль не могла сравниться с душевной — той, которую я испытала, поняв, как легко готовы списать невиновных людей. Судя по противнику — он тоже испытывал нечто подобное... даже стыдно стало за выпад ниже пояса. Но разве сравнение не адекватно?
— Фуньянь, ты в порядке? — осторожно поинтересовалась Лия.
— А ты вообще отстать, тартарка! — взвился эрхел.
Краем глаза я заметила, что Радий перевёл внимание на нас и насторожился.
— Фуньянь, — повторила Лия. — Ты слишком перевозбуждён. Успокойся.
— Не успокоюсь, и не надейтесь! — агрессивно повернулся к ней древтарец. — Нечего втягивать в свои интриги наших людей, даже если они байлоги!
— Кто бы говорил, — насмешливо потянула женщина. — Вот только не надо лгать, что ты действуешь на пользу Асса, а не пытаешься использовать его против нашего университета.
— Ах ты!..
— Фуньянь! — перебил Радий. Его голос прозвучал строго, но предельно спокойно. — Возьми себя в руки и подойди ко мне.
— И не подумаю! Считаешь, что если сынок императора, то тебе всё позволено?!
Эрхел не договорил. Но на сей раз его остановили не слова — к эрхелу неуловимо для глаза скользнул один из вертарских чиртериан — и мужчина осел на пол: то ли потеряв сознание, то ли перестав существовать.
— Что тут происходит? — поинтересовался возвышающийся над телом вертарец.
Радий пожал плечами, быстро подошёл, присел рядом с коллегой и застыл, вперившись в него неподвижным взглядом. Я осторожно потёрла щёку — эмоции схлынули, и теперь вообще не представляла, что делать дальше.
— Для Фуньяня такой срыв не характерен, — пояснила чиртериану тоже подошедшая Лия. — Я с ним работала — он прекрасно умеет контролировать свои действия.
Протянув руку, она благодарно пожала мне предплечье.
— Немедленно вызывайте отряд дижизни, — не отрывая взгляда, скомандовал Радий. — Фуньяня разрушает чья-то индивидуальная работа. И уведите лишних.
Тартарка тут же знаком приказала мне идти за ней.
— Не злись на Фуньяня, — попросила она. — Я, действительно, ни разу не видела его в таком состоянии — хотя знакомы несколько лет.
— Что с ним? — тихо спросила я. Гнев ушёл, и теперь появилось отчётливое понимание, что эрхел действительно повёл себя удивительно неадекватно. А я, дура, ещё и провоцировала...
— Арваны. Не знаю, кто конкретно, но думаю, что кто-то из арванов очень не хочет, чтобы Фуньянь вернулся в Бурзыл. Но не представляю, как умудрились — последний медосмотр был меньше месяца назад и ничего подозрительного не обнаружили. А разрушение — это уже последняя стадия.