Смогла бы я, на месте лидирующей личности, вести такое существование? На вторых ролях, только в качестве поддержки — при том, что легко способна взять власть в свои руки? Не уверена. Ещё раз изучила своё отражение и вздохнула. После возвращения надо будет потратиться: купить средство для усыпления меня — слабой личности. Да, лидирующая и без него способна взять под контроль наше тело, но... я не уверена, что смогу выдержать, не сойти с ума. Ещё не готова. Однако и заставлять вечно оставаться в тени ту, кто щадит и считается с моими интересами, — тоже не дело. Поэтому и требуется лекарство. Судя по характеристикам, Ги Ирау намного сообразительней меня, знает точно не меньше, да и выдержке её можно только позавидовать. Так что глупостей натворить не должна.
Ещё долго думала про Фуньяня, преступление, байлогов и всё такое. Эрхела подловили и, судя по всему, подловили метко. Кто-то, кто знал его расписание и, скорее всего, имел доступ к телу. При этом — арван. Мог ли такое провернуть Ликрий? Наверняка. Другой вопрос — у него нет мотива. Точнее, кое-какой мотив, может, и есть (плохое отношение к байлогам), но вряд ли ради дурацкой войны он станет рисковать жизнью. Тем более, что даже если Ри вдруг решит сорваться, Лик ему не позволит. Значит, с друга подозрение можно снять.
Кого ещё я знаю? Из кураторов — Радия. Прищурившись, опёрлась локтями о столик и задумалась. Если арваны мастера интриг и маскировки, то кто сказал, что всё выказываемое дружелюбие к исконным врагам реальное, а не наигранное? Мог ли арван пожертвовать Фуньянем, союзником, если почувствовал опасность? Наверняка. С другой стороны, убийство байлога произошло ещё до приезда Радия, кроме того, его специально вызвали для расследования. Так что — очень маловероятно. Слишком слабые улики.
Кто следующий? По паспорту среди кураторов и преподавателей больше арванов не видела. Но одно дело — по документам, а совсем другое — на самом деле. Эх... жаль, данных мало, даже предположение сделать не удаётся.
Под утро мы с Ликрием уединилась в тамбуре. Точнее — я сидела в вагоне и расчесывалась, а друг вышел размяться. Самое поразительное: носится, как метеор, а ни капли не запыхался. Голос звучит так, словно рядом сидит, а не бежит со скоростью гоночной машины.
— Хочу про расследование спросить. Это ведь кто-то из своих? В смысле, преступник, не подписавшийся арван?
— Почему ты так решила? — для разнообразия друг теперь не просто двигался за поездом, а ещё и вертикальные круги по туннелю иногда наворачивал.
— Он знал расписание. И имел доступ к Фуньяню.
Ликрий рассмеялся и вернулся к тамбуру.
— Ты ещё недостаточно разбираешься в арванах. Нам не обязательно непосредственно касаться объекта. Можно передать агента через других, рассеять в воздухе, воде или на какой-либо поверхности. Так что тот арван точно действовал не в одиночку. Причём у него есть союзники из обычных видов. Кроме того, он не из университета.
— Почему? — удивилась я.
— Радий видел всех университетских арванов: как явных, так и скрытых. Не забывай: это обычным видам нас распознать почти нереально, а арваны с таким справляются легко. Радий очень высокий лидер... один из самых, если не самый влиятельный из тех, кого я встречал, в том числе и до ренства. И он не просто знакомился с университетскими арванами — он на них давил. Понимаешь?
Я ненадолго задумалась и ещё раз провела щёткой по коротким волосам.
— Арваны не способны нарушить приказ лидера. Получается, если Радий — сильный... высокий лидер и он проверял других, то соврать они физически не могли. Погоди! — осенило меня. — Но ведь в этом случае, если найдется какой-то подлый лидер и начнёт приказывать, то даже нормальные арваны станут на его сторону?
— Да, это так, — подтвердил Лик. — Если не найдётся более высокого лидера.
— А что происходит, когда встречаются два лидера? — заинтересовалась я.
Друг фыркнул.
— В большинстве случаев — обменяются опытом или займутся чем-то полезным, — снисходительно пояснил он. — Борьба за власть в обществе арванов распространена слабо. Разве что у одного из лидеров какая-то грандиозная идея или особая политическая позиция. Хотя и тогда обычно они редко вступают в открытое противостояние. Но, в некоторых случаях, такое всё-таки возможно.
— И? — дождавшись, пока Лик закончит носиться по потолку, напомнила я.
— Если чья-то власть значительно выше — то почти без вариантов. Если равны или один знает особую технику... — мужчина наконец запрыгнул в вагон и сел рядом. — Впрочем, эта техника распространена очень слабо, так что такое маловероятно. Но в этом случае каждый останется при своём.
— А если два лидера начинают приказывать, то кому подчинятся обычные арваны?
— Если приказы не противоречат — обоим, — понимающе усмехнулся Лик. — Если противоречат, то приказ более высокого забивает все остальные.
— Даже если он был отдан давно?
Друг серьёзно посмотрел на меня.
— Даже в этом случае.
Вот как. А ведь... Ри, по законам арванов, не преступник. Но — низший. Судя по поведению, вряд ли этот выбор он сделал добровольно. Я по-новому оценила ситуацию. Получается, что Радий более влиятелен, чем тот, кто когда-то отправил друга заниматься геноцидом. Нет, всё-таки это ужасно: как подумаю, что кто-то получит надо мной настолько безусловную власть — волосы дыбом встают. А Ри приходится с этим жить.
Благодарно кивнула. Пусть Ликрий поведал не всё, но уже много. Вот, кстати, тоже вопрос:
— Почему ты мне это рассказываешь? Это ведь не самая общеизвестная информация?
— Софья... — мужчина ласково взлохматил мне только приведённые в порядок волосы. — Ты так и не поняла?
— Что ты — мой друг? Поняла и уже давно.
— Из-за чего тебя хотели выбраковать? — намекнула химера.
— Из-за слишком большой сопротивляемости и того, что из-за неё не получается... — я замолчала, не договорив. В заключении написали, что нужные изменения совершить не получится. Но его отозвали. Быстро заглянув в тот приказ, который до этого лишь пролистала, резко выдохнула. Нет, это не просто формальность: в нём говорится, что заключение не имеет силы, так как все необходимые модификации уже проведены. Все! Нервно прислушалась к ощущениям: никакой разницы. И этого... контролирующего следящего организма тоже совершенно не чувствую. Но т'тага уже во мне. Может, Ликрий был прав и она действительно не помешает вести нормальную жизнь?
Ещё раз прислушавшись в ощущениям, встряхнула головой:
— При чём тут проведённые модификации? Ты ведь о т'таге говорил? Разве она что-то меняет?
— Наивная, — улыбнулся Лик. — Она меняет всё.
— А я ничего такого не заметила! — упрямо почесала нос я.
— Мы с Ри ещё и раньше пришли к мнению, что тебя можно считать другом, — напомнил Лик. — Не надо так хмыкать. Я сейчас не про романтику. Арваны — прекрасные друзья... для тех, с кем реально дружат, а не делают вид. Мало кто знает, но арваны очень высоко ценят хорошее отношение. И то, что Ри признал тебя дорогим ему человеком — многого стоит.
— А ты?
— А я — военный, — свил волосы в кудри Лик. — Даже те, кто являются моими друзьями, приходят, уходят и гибнут. Так что намного легче воспринимаю такие вещи — в отличие от арванов в целом, и Ри в частности. Но речь не об этом. Мы считали тебя другом, но не могли полностью доверять. Не из-за тебя самой.
В глубине вагона хлопнула дверь, и ранний студент пошаркал в санузел. Подождав, пока он вернётся к себе, я повернулась к собеседнику:
— Т'тага защищает от несанкционированного мыслечтения. И не позволяет раскрыть секретные сведения.
— Именно.
Я задумалась, ещё раз пролистала документы, но так и не нашла ответа.
— Кто оператор? В смысле — технология-то древтарская, но оператор ведь тартарец? — как ни крути, от этого очень многое зависит.
— Нет, — усмехнулся Ликрий. — Все операторы — древтарцы.
— Так... так... так, подожди, — я потрясла щёткой, не в силах поверить в слова друга.