Когда-то я считала, что в Белокерман попадает много существ из других миров. Сколько там на всю страну получается? Чуть больше девяти тысяч разумных в год, из которых по разным причинам погибает больше половины. В начале мне даже количество выживших рендеров казалось большим. Но теперь понимаю, что мой первый куратор, Иломор, не лукавил, когда говорил, что у них невольные переселенцы появляются редко. Если бы Белокерман находился на той широте, на которой расположена столица Вертара, то в год ему бы приходилось решать проблему более чем с полусотней миллионов рендеров. Неудивительно, что на западе их, мягко говоря, не любят.
Когда я впервые узнала о настолько высокой интенсивности ренства, то впала в прострацию: в голове не укладывалось такое количество попаданцев. Это же целые планеты во Вне запросто опустошить может! Но потом разобралась, нашла ответ на очередную загадку. Чаще всего в Чёрную Дыру попадает вовсе не оригинал существа или материи. Или, наоборот, попадает только оригинал, тогда как копия остаётся во Вне. Вообще сама система ренства сложная и неоднозначная, к тому же до сих пор плохо изучена. Но, по самой вероятной теории, во внешних мирах иногда возникает некое напряжение, избыток энергий высокого уровня или выплеск таковой при нарушении «границы» мира. Эта энергия на чём-то концентрируется (или, в худшем варианте, рассеивается), а потом мир из Вне пытается вернуться к стабильному состоянию — и в результате отторгает, изгоняет из себя опасную аномалию. А она, в свою очередь, очень часто приводит к возникновению неких копий: человека ли, дерева, камня или чего-то ещё. Поэтому иногда бывает, что в Чёрную Дыру может попасть несколько одинаковых людей, причём как одновременно, так и в разное времена или места. По этой же причине обитатели Вне редко когда замечают пропажи — ведь, в большинстве случаев, там остаётся всё как прежде.
Но ладно рендеры — разумные составляют лишь малую долю того, что проникает из Вне на вертарские территории. Проблема в том, что с востока на запад не только увеличивается интенсивность ренства, но и изменяется его качество. Если на востоке в Чёрную Дыру попадает преимущественно живая природа, в том числе разумные, и относительно некрупного размера, то чем западнее, тем большую долю составляет природа неживая и размеры «обломков» значительно вырастают. Твёрдые породы, газы... Вертарские земли нередко «бомбят» попавшие осколки из Вне размером с гору. И даже ренство воздуха может легко стать проблемой: ведь проникает не только пригодный для жизни, но и хлорные облака, выбросы вулканических газов или даже огненная атмосфера звёзд. Для меня самая большая загадка, как люди вообще ухитряются существовать в таких условиях?! Неудивительно что ближе к западной границе Вертара и далее местность вообще считается непригодной для жизни... даже в бронированных бункерах.
Кстати, на проводимых вертарцами тренировках заметила интересный факт: Вира справлялась с ними почти лучше всех, причём не только в нашей группе, а на всём курсе. Как будто у эрхелки уже был подобный опыт. Или тут сыграло роль что-то другое?
— В Эррозии вертарским правилам безопасности в школе учат, — пояснила подруга. — Мало ли что случится, вдруг придется патрона на помощь звать — поэтому лучше заранее подготовиться.
— Уже приходилось договариваться о помощи? — заинтересовалась я.
— Всего однажды, когда наш гигантский вулкан начал просыпаться, — Вира достала остатки прихваченных из Орилеса продуктов и теперь сооружала бутерброды. — Но мало ли, как сложится в будущем.
— Вы слишком привыкли подчиняться, — неодобрительно заметила нарезающая подкопчённое мясо Ирина. — Даже в такой мелочи не боретесь за самостоятельность.
— Нам не навязывают сверху занятия по безопасности, — возразила эрхелка. — Это наше собственное решение. Я его одобряю. Вертар — самый лучший патрон из возможных, но если мы не будем готовы, его помощь окажется намного менее эффективной.
— Вот, пожалуйста, наглядный пример, — указала ножом на подругу Ирина. — Ты, похоже, даже не понимаешь, что сейчас именно что прогибаешься под сильного.
— Вовсе нет, — обиделась Вира.
— Именно что да, — повысила голос Ирина. — Вот, например... скажи, ты искренне считаешь Вертар лучшим патроном? При том, что он откровенно навязывает вам свои взгляды? При том, что если Эррозия откажется выполнять какие-либо требования красного гиганта, то будет уничтожена?
— Да, считаю! — хлопнула по столу ладонью эрхелка. — Во-первых, вертарцы никогда не требуют ничего сверх необходимого минимума. Во-вторых, они вообще мало условий ставят и те разумные! А в-третьих, в отличие от твоего Тартара, гарантируют защиту! Причем не за какие-то большие деньги, а просто потому, что взяли на себя ответственность!
— Ну конечно, а то, что вы практически только через них торгуете и они на этом руки греют — значения не имеет, — язвительно потянула Ирина. — И вообще, вертарцы такие хорошенькие и добренькие... что же тогда они твою Эррозию бомбили?
— Было за что! — поджала губы Вира. — Мы были сами виноваты, вообразили себя слишком умными и проигнорировали требования. Не просчитали последствия... Причём вовсе не со стороны вертарцев! — резко перебила эрхелка начавшую было возражать подругу. — Мы забыли, на какой широте живём. Если бы продолжили ту, запрещенную политику, то не только погибли бы сами, но и повредили бы соседним странам. Так что вертарцы правильно поступили, пусть и жестоко. Зато мы усвоили урок и теперь не будем такими неосмотрительными!
Я пихнула Ирину в бок, не дав ей выдать очередное обвинение. А потом быстро отстучала по её ноге:
— Отойдём.
— Всё равно, Вертар вас тиранит! — заявила девушка напоследок, после чего всё-таки последовала за мной.
Мы уединились в тамбуре: сейчас там никого не было, кураторы из вида чиртериан вышли погулять и едва угадывались в глубине туннеля.
— Может, я бывший рендер и многого не знаю, но зачем ты затеваешь конфликт? — резковато поинтересовалась у Ирины. — Ты ведь сама рассказывала мне об их истории, сама рекомендовала фильм... и должна понимать, почему эрхелы так ценят вертарский патронат.
Подруга вздохнула и, ненадолго приоткрыв дверь из тамбура, заглянула внутрь вагона. Потом повернулась ко мне:
— Да понимаю я всё. Но Вира — моя подруга. И мне хотелось бы, чтобы у неё было собственное мнение, а не бездумное оправдание тех, кто имеет над ней и её народом власть. Неправильно это.
— Мне её аргументы во многом показались очень даже разумными, — возразила я. — Судя по всему, для эрхелов это пока лучший выход. А что не идеальный — так идеальных и не бывает.
— Но она оправдывает Вертар — страну, которая когда-то напала на их государство! — вспылила Ирина.
— А до этого выдала им территорию. И обеспечила защиту, — указала я.
— Ты не понимаешь! Такое прощать нельзя! Тогда у них куча народу погибла из-за вертарцев!
Девушка аж раскраснелась от эмоций и теперь стояла, сжав кулаки и яростно сверкая глазами.
Она что, намекает на стокгольмский синдром? Я задумалась и быстро пролистала краткую историю Эррозии. А потом рассмеялась:
— Ирина, может, ты и против того, чтобы твоё государство... чтобы Калип переходил под патронат Вертара, но это ещё не повод убеждать всех во вредоносности этой гигантской страны. Мы же не в Калипе и не собираемся голосовать на вашем референдуме.
— Я не... — начала возражать подруга, но я перебила её, продолжив развивать свою мысль:
— Не знаю, как ты, а лично я вижу, за что Вира сама по себе, как личность, может ценить и уважать Вертар. Он действительно много дал её народу. И вообще, ответь мне честно на один вопрос: ты правда искренне думаешь, что те граждане Калипа, которые голосуют за переход под защиту Вертара, делают это только ради того, чтобы прогнуться перед сильным государством? Или, может, у них есть другие причины?