Наскоро перекусив, я ещё раз посмотрела в сети на нынешнюю погоду в Рливане. Сейчас для этого времени года и суток здесь тепло — всего чуть меньше минус шестидесяти по Цельсию. И вообще обстановка хорошая: ветер обещают не больше двадцати четырех метров в секунду, а уровень ренства — невысокий. В результате коллеги могут обойтись всего-то хорошим респиратором и защитными очками или противогазом. А мне и Ликрию даже этого не надо.
Подумав, натянула третью пару теплых штанов и поёжилась. Такая погода в декабре, да ещё вечером, здесь считается хорошей — даже детей гулять выводят. Не знаю, к чему тут местные привыкают, а меня как-то на улицу не тянет. Кстати, что бы там ни писали в прогнозе, противогаз тоже захвачу. На всякий случай.
Вскоре за нами пришли. Большинство кураторов осталось в общежитии, а на «экскурсию» отправились только студенты в сопровождении вертарцев. Быстро стало ясно, почему от нас не ждут пеших прогулок. Даже просто выходить из относительно тёплого автобуса на время для исследования короткого пути оказалось неприятно. И не только из-за повышенной гравитации. Ветер швырял в лицо мелкие, но острые льдинки, брови и ресницы быстро покрылись инеем, да ещё и брести приходилось почти по пояс в рыхлом снегу. Если короткий путь был относительно небольшого размера, то нас выпускали партиями, если крупный — то всех сразу. Потом, вернувшись в автобус, мы отряхивались от снега и пытались отдохнуть, а заодно отогреться до следующей остановки.
— Надо ловить момент, пока погода хорошая, — пояснил сопровождающий нас Дилан. — Среди вас мало кто способен работать снаружи в другую.
По этой причине мы провели в разъезде большую часть ночи. Длинной вертарской ночи — то есть, в пересчёте на земное время, больше полутора суток. А если ещё учесть, что в районе Рливана гравитация составляет две Земных, то неудивительно, что все обрадовались, узнав, что погода начала портиться и мы возвращаемся. Когда зевающей и пошатывающейся толпой ввалились в отведенные нам помещения, по-прежнему возмутительно бодрый чиртериан скомандовал:
— Все раздеваются, верхнюю одежду складывают в камеры для обеззараживания. После этого сами отправляетесь вот сюда, — указал Дилан на один из коридоров. — Проходите обработку и уже после этого можете одеваться, спать, перекусывать и всё остальное.
Студенты глухо зароптали, но нарушать приказ никто даже не попытался. Голые ряды потянулись в душевые и медкабинеты, а потом — отдыхать. Едва дождавшись своей очереди, я наскоро перекусила и завалилась на боковую.
Непогода затянулась на двое суток. Так что мы успели хорошо отдохнуть, позаниматься и даже воспользоваться местными общественными заведениями. Внутри города больше всего мешала высокая, непривычная гравитация: всё-таки таскать свой двойной вес не так-то просто.
Из-за чрезвычайно неблагоприятной, а для многих разумных значительную часть года вообще смертельно опасной внешней среды, вертарцы большую часть жизни проводят в помещениях. Чтобы обеспечить хорошую защиту, местные города и поселения возводят основательно, не скупятся на толщину внешней оболочки, поэтому при взгляде со стороны они больше напоминают большие военные бункера или какие-то космические базы. Мрачные, бронированные, чаще всего уходящие глубоко под землю строения, с покрытыми шрамами стенами.
Возникает вопрос: почему люди всё-таки живут в таких условиях? Во-первых, потому, что это ещё возможно — пусть и с серьёзной защитой. А во-вторых, вертарские земли не только самые агрессивные, но и самые богатые на полезные ископаемые, в том числе редкие. Причём, в отличие от той же Земли, в Вертаре запасы редких элементов самовосполняются за счёт высокого и агрессивного ренства. Поэтому энергия в этой стране очень дешёвая. А энергия — это, в том числе, средства, власть и военная сила. Вертар — экстремальная и неприветливая, но, наверное, самая богатая из гигантских стран.
Честно говоря, глядя на выделенные нам помещения, я и на прочей территории Рливана ожидала такую же, спартанскую, полувоенную обстановку. И действительно: у всех коридоров и комнат была предусмотрена возможность быстрой изоляции от остального города. Причём не просто банальной блокировки монументальных дверей: судя по инструкции, в большей части помещений предусмотрена автономная регенерация атмосферы и хотя бы минимальное обеспечение прочими необходимыми для жизни вещами. Например, теплом, водой и питанием.
Но, несмотря на серьёзную защиту, Рливан оказался более светлым, уютным и приветливым, чем, например, тот же Бурзыл. Огромные сады-оранжереи, парки, большие спортивные залы, высокие потолки и широкие коридоры, прекрасное освещение, тонкие росписи по стенам, размещённые в специальных нишах растения, чистота и удивительно добродушные, неунывающие люди. В коридорах, кроме разумных, можно было увидеть ручных птиц, насекомых, земноводных, рептилий и даже зверей. А ещё — воздух. Воздух в Рливане тоже чистый, приятный, почти не отдающий запахом металла и пластика. В одной части города веет свежим морским бризом, в другой — царит аромат влажного леса, в третьей — мягкий дух разнотравья.
К сожалению, нам не позволили самостоятельно гулять по территории, поэтому пришлось довольствоваться тем, что показали провожатые. Но и по этим обрывкам у меня сложилось впечатление, что здесь можно жить. Несмотря на все неприятности.
Кроме обстановки, внимание привлекали сами люди. Вертарцы сильно отличаются от остальных, по крайней мере — от тартарцев. Оптимизм отлично сочетается с трезвым взглядом на суровую реальность, умение веселиться — со строгой дисциплиной, доброта — с жесткостью. Но больше всего меня удивляла склонность местных к развлечениям. Они отдавались им полностью, такое впечатление, что ныряли с головой, забывая обо всём остальном. В Тартаре подобное увидеть практически невозможно. Хотя и тут первое впечатление обманчиво — вертарцы никогда не забывали о времени и очень быстро могли переключиться с отдыха на работу. Самое странное — при этом не потеряв хорошего настроения.
— Меня вызывают, счёт запомните, — оптимистично мог сказать игрок прямо посреди дружеского матча.
— Лёгкой руки, — желали ему оставшиеся и тут же запросто переключались на другое развлечение. Например, всей группой прыгали в бассейн.
Хотя вертарцы легко принимали в игру (правда, в отличие от белокерманцев, не в команду — поэтому наша, тартарская сторона, чаще всего терпела поражение), но всё равно относились несколько отчужденно. Многие жители Рливана прекрасно развиты физически, что не удивительно, учитывая повышенную гравитацию. Но и интеллект, вопреки расхожим шуткам, у местных не страдает.
Я пару раз участвовала в групповых забавах (наши против вертарцев), но чаще предпочитала разминаться в одиночку или с друзьями. Жаль, но поговорить почти ни с кем из местных не удалось. Ну не хотели они думать о работе в свободное время. И тратить его на чужестранцев — тоже.
— Вы всё равно другие, — сказала одна из вертарок. — Чужие. Чтобы найти общий язык с тартарцем — надо прилагать много усилий. Мне и без этого дел хватает. Так что давай лучше наперегонки.
Я вежливо отказалась: наматывать дополнительные круги по спортзалу при такой гравитации желания не было. Предприняла ещё несколько попыток, но все окончились почти аналогично. Вертарцы готовы отдыхать вместе с нами, но не хотят философствовать о жизни или о работе. Зато Ирина легко нашла себе собеседника из любителей оружия, а ещё один студент — такого же увлечённого создателя компьютерных игр.
Кроме прочего, большинство из местных просто относятся к смерти. На мой взгляд, даже слишком просто. Вроде и понимаю, что вертарцы живут в зоне постоянного риска, но всё равно сложно принять эту их черту. Тем более, город кажется хорошо защищённым.
— Если бояться смерти или переживать по этому поводу — то ничего не сделаешь, — ответил куратор, когда я решила заговорить с ним на волнующую тему во время очередного посещения спортзала.