— Но ведь города, например, Рливан, бронированы и не пропустят опасность, — возразила эдельару, прикидывая, стоит ли уже вылезать из бассейна или лучше проплыть ещё круг. — Наверняка риску подвергаются не все жители... и даже не большинство.
Ириль рассмеялся:
— Да, город защищен от многих факторов внешней среды. Но не забывай о ренстве.
По спине пробежали мурашки, я разжала руки и погрузилась в воду с головой. Вынырнула и снова схватилась за бортик.
— Ренство происходит внутри... прямо в Рливане?
— Ренство происходит во многих местах. Особенно в тех, которые ещё не заняты плотной материей. То есть, в воздухе вероятность ренства выше, чем в воде, а в воде выше, чем в камне.
Вспомнив, какое агрессивное ренство в красных землях, я поёжилась и с опаской оглядела зал. Теперь необходимость быстрой изоляции любого помещения стала очевидной. Даже если опасность не способна пробраться снаружи, она запросто может проникнуть из Вне.
— Иди поплавай ещё, — посоветовал Ириль. — Поговорить успеем, а время посещения спортзала закончится.
Кивнув, я последовала совету. Но успокоиться не получилось. И как-то сразу вспомнились те две краткие, десятиминутные тревоги, которые пришлось пережить уже после приезда. Да уж, тут действительно людям или мировоззрение менять приходится, или со страху загнуться можно.
— Неужели нет никакого способа защититься? — спросила на обратном пути.
Мужчина не ответил. Проводил нашу группу до общежития, но сам заходить не стал.
— Софья, останься, — сказал он. — Тебе на проверку сегодня зайти надо.
Я удивлённо пожала плечами, но возражать не стала. Проверка так проверка... хотя и не вижу в ней особой необходимости. Особенно теперь, после внедрения т'таги.
— Почему вдруг сейчас? — поинтересовалась по окончанию уже знакомой процедуры. — Вроде очередная только через две стандартные недели должна быть?
— У тебя теперь чаще, — сообщил Далин. — Ты в категории потенциально опасных.
От такого заявления у меня глаза на лоб полезли. Я — опасная?
— И много студентов у вас в этой категории?
— Семеро.
Семеро из шестидесяти четырех. Немного, но и не так мало, как можно было предположить.
— А за что меня в эту категорию включили? Вроде раньше реже проверяли? Что изменилось?
Чиртериан насмешливо свил волосы и ушёл сопровождать очередную группу на прогулке. А вот Ириль никуда не спешил — его смена закончилась.
— Таков порядок, — сказал он. — Никто из нас не считает, что ты стала большей угрозой, чем была.
— Тогда по какой причине? — повторила вопрос я.
— Всё элементарно. Теперь ты связана не только с Лиссом, но ещё и с Ассом. А он не просто байлог, а байлог, обладающий властью и влиянием.
— И что? — не поняла я.
Эдельар достал сок и, налив в небольшие кружки, пододвинул одну мне.
— Говорю же: мы не думаем, что ты будешь злоупотреблять открывшимися возможностями. Но они есть — поэтому проверки и ужесточились.
— Это тайна? Меньше знаю — меньше шансов, что воспользуюсь? — отхлебнув кисловатый напиток, поинтересовалась я.
— Наоборот, — мужчина тоже отпил сока. — В твоём случае скорее обратное. Если будешь знать, то постараешься не злоупотреблять.
Отставив кружку, вопросительно посмотрела на куратора.
— Асс может... и, скорее всего, будет тебя защищать даже вопреки здравому смыслу. В том числе, и если ты нарушишь закон.
Я чуть за голову не схватилась и нервно допила из кружки.
— Это из-за того, что я рассказала о забракованных студентах?
— Не только. Много факторов, — Ириль подлил ещё сока. — Если тебя беспокоит, то ты нигде не вышла за пределы допустимого. Разве что проявила удивительную склонность к общению с опасными видами... но это, похоже, твоя психологическая особенность. Поэтому не переживай: так уж сложились обстоятельства. Наоборот, лично я считаю, что в Древтаре ты поступила правильно.
Оторвав взгляд от жидкости, я удивлённо посмотрела на собеседника.
— Тартарцы зарвались, — жёстко пояснил он. — Если бы мы раньше узнали, когда именно они собираются совершить выбраковку, то сами бы приняли меры.
— Почему? Я думала, вы не против выбраковки...
— Это необходимый процесс и, естественно, мы его поддерживаем, — согласился мужчина. — Но одно дело — собственно выбраковка, а совсем другое — попытка сыграть на нервах Асса. Кстати, некоторые древтарцы тоже показали себя не с лучшей стороны.
Мы помолчали. Я ещё отпила из кружки и задумалась, рассказывать ли про Лию. Ведь по сути произошедшее в Орилесе не только моя заслуга или вина. Тартарка тоже приложила руку. С другой стороны, если бы Лия хотела, чтобы о её участии знали, то запросто могла раскрыться сама. Ладно, я и так уже глубоко в какие-то непонятные разборки влезла, не стоит забираться ещё дальше.
— Мной могут попытаться воспользоваться в межвидовой войне, — кивнула, показывая, что поняла суть происходящего.
— В том числе, — согласился Ириль. — А теперь давай провожу до ваших комнат.
Допив сок, я тяжело поднялась: после спортзала навалилась усталость.
— Я помню, что тогда не ответил на твой вопрос, — заметил куратор по пути. — Возможностей защититься несколько, но почти все слишком сложны в реализации. В результате — практически неприменимы, кроме как в лабораторных условиях. — Зевнув, я остановилась и выжидающе обернулась к эдельару. — Идём, не задерживайся. Но да, ты правильно услышала — почти все. Ренства не происходят внутри вешности. Но байлогов слишком мало, а без них эта защита... перестаёт работать так, как надо.
— Разрушается?
— Нет. Перестаёт впускать и выпускать. Консервируется и впадает в режим ожидания. В результате можно оказаться либо снаружи, но без защиты, либо внутри, но без шанса выбраться. Потому что проделать проход в вешность сложнее, чем снести с лица земли, например, этот город. К тому же, вешность самовосстанавливается и даже наращивает новые слои, если нанести ей повреждения.
Попрощавшись с Ирилем, побрела в свой сектор. Там устроилась на полке и долго отдыхала, наслаждаясь уже тем, что могу полежать, и что в таком положении гравитация воспринимается легче. Теперь понятно, почему в Вертаре так защищают байлогов. Ещё бы этого не делали — в такой-то обстановке! А ещё стало ясно, что имел в виду Лик, когда говорил про отличную защиту у этого вида. Скорее всего, друг имел в виду не собственную живучесть родичей Асса, а именно устойчивость к атакам их универсальной защиты.
Раз байлоги обладают такой уникальной технологией, то с их «охраной» вопрос снимается. Очевидно, что вертарцы не просто будут стремиться сохранить жизнь всем своим байлогам, но и с готовностью смирятся с многими недостатками этого вида. Более того — постараются сманить к себе байлогов из других стран. Я тяжело вздохнула. А ведь в чём-то Лисс был прав, когда говорил, что с ним могут дружить вовсе не искренне, а преследуя некую выгоду. Причём, увы, отнюдь не только тартарцы.
Один длинный вертарский день сменял другой. Если погода становилась лучше (в первую очередь по уровню ренства), то нас вывозили на осмотр коротких путей. Большую часть остального времени мы были предоставлены сами себе.
Ещё однажды удалось поговорить с Ирилем, кроме того, я много читала о порядках в Вертаре. Всё-таки, пусть и не полностью, но основания для такого лёгкого отношения к жизни у местных есть. Вертарцы спокойно относятся к смерти в том числе потому, что уверены в завтрашнем дне. Причём не только и даже не столько насчёт себя. Местные знают, что если вдруг погибнут или пострадают родители и кормильцы, дети и прочие находящиеся на их попечении люди не сгинут. Не будут предоставлены сами себе, выброшены или проданы, как в Тартаре. О всех позаботится государство: детей обеспечат и подготовят к нормальной полноценной жизни, а старикам или инвалидам тоже помогут существовать достойно. Причём люди полностью уверены в помощи Вертара, знают о ней не понаслышке. Местные живут среди таких, потерявших кормильца, видят, что они идут наравне с остальными, не забыты, и что отношение к ним такое же нормальное: нет ни унижения, ни изоляции от общества. Поэтому вертарцы иногда просто не понимают сложностей, встающих, например, перед теми же тартарцами — для них этих проблем вообще не существует.