— Да уж, точно как рендер. Ещё и глупый к тому же, — покаялась я.
— Маловероятно, что нас бросят. Тем более — Ликрия. Он ценен не только как самоубийца, но и лично для древтарских кураторов.
— Компьютеры жалко. И вещи, — заметив, что вешность уже почти подобралась к шкафам с имуществом, поинтересовалась: — Может, сюда перетащить? Хотя бы то, что подороже?
— И привлечь таким образом сюда плети? — возразила Вира. — То, что подороже, то есть наши жизни — уже здесь. Я вот думаю, может, лучше наоборот поступить? Вдруг, если побросать вещи и продукты подальше от нас, то вешность не будет так сюда стремиться? Она ведь, судя по всему, всё это поедает.
Присмотревшись, согласилась с подругой. Действительно, вешность не просто проделывала дырки, она будто оплетала и впитывала в себя. Даже перегородки, что мы когда-то установили в комнате. Даже то, что казалось стеклом и металлом. Хотя не может же вообще не быть металла? Значит, как минимум металл — тоже не то поедает, не то как-то перерабатывает. А ещё очень быстро растёт.
Минуты плавно перетекли в часы, а спасатели всё не появлялись. Куча, сложенная для отвлечения вешности от нас, тоже не помогла. Точнее, помогла, но ненадолго: байлоговская технология быстро переработала запасы и продолжила расти. За это время она заплела все стены так, что их вообще теперь не видно, сожрала перегородки, постель, запасы пищи, наши вещи, аптечки и даже бутылки из-под воды. Её кстати, мы в срочном порядке выпили, даже Ликрию немного влить удалось. А вот сок пришлось выбросить: он оказался уже испорченным. Как, кстати, и все продукты.
Утешало то, что вешность пожирала всё... кроме нас. Нас она по какой-то загадочной причине не трогала, хотя в одежду и прочие вещи вцепилась как клещ — в результате ими пришлось пожертвовать. Ещё уцелели растения из живого уголка Ликрия. Горшки вешность впитала, большую часть земли — тоже, но как будто намеренно оставила живые побеги и даже с небольшим комом почвы вокруг корней.
Поняв, что нас байлоговская биотехнология не трогает, но и телом вещи защитить не удастся (всё равно съест), мы, через некоторое время, перебрались на уже заросший участок — очень неприятно, когда стены и пол растворяют прямо под тобой. Ликрия тоже перетащили. Причём делать это пришлось уже практически без защиты, в результате и я, и Вира порезались, к счастью, несильно. А потом тщательно обтирали ранки ещё оставшимися клочками — потому что кровью вешность заинтересовалась. Хорошо, хоть удовлетворилась окровавленными лохмотьями и на нас не напала.
— Что-то действительно долго нет спасателей, — заметила Вира, поудобнее устроившись на плотном переплетении побегов.
Я тоже поёрзала: вешность была жесткой и доверия не вызывала. Посмотрела на так и не реагировавшего на внешние раздражители Лисса и вздрогнула.
— Асс! Асс и остальные.
Если подумать: с чего вдруг Лисс начал так себя вести? Когда-то Ликрий говорил про панические приступы. Но мы не пугали, не угрожали и не делали ничего, что могло бы спровоцировать подобное состояние. А перед тем, как перестать реагировать, подросток замер, будто к чему-то прислушиваясь. Байлоги чувствуют друг друга. Может, что-то случилось там, за пределами комнаты? Например, если Асс впал в агрессивное буйство, то снаружи сейчас может быть ещё опаснее, чем здесь. Тем более, что он намного сильнее Лисса и натворить явно способен больше. Да ещё и высокопоставленный — то есть тартарцы несколько раз подумают прежде, чем применять к сыну императора другой гигантской страны серьёзные меры. Вообще удивительно, как они его в своё государство впустили. Наверное, как особо ценного специалиста. Хотя как самоубийца вроде Асс не работает. Тогда почему?
— Как раз ничего удивительного, — возразила Вира, когда я поделилась с ней соображениями. — Древтарцы намного спокойней и более законопослушные, чем мориотарцы. С ними многие соглашаются и даже хотят работать. Но зеленые тоже часто могут позволить себе больше других. В том числе, например, пробраться в чужую страну даже без разрешения.
— Погоди, вроде Древтар — страна мирная. Не трогай её, и она конфликт разворачивать не будет. Так что нарушителей наверняка отлавливают, — удивилась я.
— Да, зеленые — мирные, — хмыкнула эрхелка. — Только вот не забывай, что в любой момент может вмешаться Мориотар. В смысле — когда мы проходили про гигантов, я заметила кое-что странное и потом перепроверила. Фиолетовые вполне могут начать конфликт, если кто-то начнёт обижать высокопоставленных зеленых.
— Вот так прямо?
— Ну, всё-таки, не каждый раз и не у всех, — уточнила Вира. — Но в конфликтах с верхушкой древтарской власти достаточно часто, чтобы об этом знали и опасались.
— Понятно, — вздохнула я.
А заодно это ещё один аргумент в пользу версии, что Мориотар является своеобразным филиалом Древтара. Ну или между ними очень близкие отношения, а вовсе не официально декларированный нейтралитет. Снова пересев, ещё раз вздохнула. Даже на занятия отвлечься не получится, поскольку компьютеров нет и, соответственно, доступа к учебным материалам — тоже.
Ликрий пошевелился и медленно сел. Мы срочно отодвинулись, с опаской и надеждой глядя на мужчину.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Вира.
Химера задумалась. Псевдоволосы шевелились, но как-то странно — не как обычно, когда Ликрий их контролировал, но и не так, как это происходит в расслабленном состоянии. Не агрессивно, но слишком хаотично и беспорядочно — из-за чего ещё сильнее напоминали длинных тонких червей.
— Хочу торт и размножаться, — наконец выдал Ликрий.
Мы пораженно уставились на друга. А он попытался встать, упал и на четвереньках пополз к одному из экспонатов бывшего живого уголка. Добрался, взял в руки и расстроенно захныкал.
— Ликрий? — позвала я.
— Он красивый, а не цветёт! — с претензией заявил мужчина. — Зелёненький.
Замолчав, нежно погладил растение, и волосы начали обиженно сбиваться в колтуны. Поведение, совсем непохожее ни на Ри, ни на Лика. Другое. Ненормальное. Мог ли мужчина сойти с ума от присутствия невменяемого байлога? Судя по тому, что знаю, очень вероятно. Остаётся надеяться, что всё поправимо. Во-первых, Ликрий — химера... он должен быть более живучим. А во-вторых, если бы Ри спятил окончательно, то, наверное, их тело бы уже погибло.
Но если Ри спятил, то мог ли Лик сохранить адекватность? Я посмотрела на мужчину, порезавшегося своими же псевдоволосами и теперь что-то увлечённо рисующего кровью по твёрдым побегам. По идее, Лик должен был сохранить разум, иначе бы химера сейчас не могла даже двигаться.
— Лик, ты можешь каким-то образом дать знать, что ты вменяем? — поинтересовалась у друга.
Химера облизала кровоточащий палец и нанесла ещё несколько штрихов на какую-то абстракцию. А потом резко дёрнулась, и её тело свело судорогой.
— Хватит, я поняла.
Судорога тут же отступила, мужчина снова сел и обиженно посмотрел на меня.
— Больно. Хочу торт. И детей хочу. Много и разных.
— Лик в порядке, — тихо сказала я Вире. — Но вынужден поддерживать невменяемого Ри.
— Уже поняла, — подтвердила она. — А аптечку, как назло, вешность сожрала.
Теперь проблемой стал не только Лисс и байлоговские технологии, но и сумасшедший арван. Так и не допросившись сладостей (их банально неоткуда взять), он решил, что тогда хочет прямо сейчас размножаться. В результате некоторое время Вире пришлось отступать от выбравшего её целью и пьяным ходом упрямо преследующего мужчины. К счастью, такие планы Ри шли в разрез не только с нашими, но и Лику не понравились. Поэтому, когда эрхелка начала уставать, мужчину несколько раз сваливали судороги. Благодаря этому Ри отказался от идеи «размножиться» с Вирой, вернулся к растениям и начал им жаловаться на то, как все плохо относятся к арванам, какие байлоги гады, что его голодом морят, а он нас кушать не хочет, а вот Лисса бы съел, но он слишком страшный и так далее, и тому подобное.