— Успокойтесь, я не причиню ему вреда, — пообещал Русс. — Но чем дольше Лисс останется без подавления, тем хуже он будет себя чувствовать. И тем более неадекватно — вести. Но при вас процедуру проводить нельзя — она может причинить вам вред. Поэтому я Лисса заберу. Временно.
Миошан дёрнул меня за руку. Опомнившись, я уступила дорогу. Материнский инстинкт взыграл, что ли? Впрочем... да, наверное, я почти всегда воспринимала Лисса не только как друга, но и как младшего. Как ребёнка, нуждающегося в защите.
Благодарно кивнув, спецназовец легко поднял тихо шипящего Лисса на руки и ушёл в вешность. Но на сей раз не в стену, а в расступившийся перед ними проход. Который, впрочем, тут же зарос — так что нам им воспользоваться шансов на дали.
— Народ, может кто знает, что значит «тот самый» и чем он так страшен? — нервно поинтересовалась Вира, выгребая из сумки Прия остатки еды. — Что-то я за Лисса переживаю.
— Русс не страшен, но действительно очень знаменит. Особенно среди байлогов... а, в некотором плане — особенно среди тартарских, — просветил нас миошан, присоединяясь к ужину.
Немного перекусив, Прий рассказал, чем конкретно прославился спецназовец. Во-первых, именно за его отрядом числится больше всего успешных операций. Причём чаще всего Русса отправляли на сложные случаи, порой — заменять коллег, которые не смогли справиться с проблемой.
— Так что эта операция для них наверняка почти как отпуск, — заметил друг. — Потому что тут на самом деле ничего трудного нет: все выжившие адекватны и не хватало только подавителя нормального. Только время ограничено... особенно у Лисса.
Но, оказывается, для тартарских байлогов вовсе не успешность отряда спецслужб играла главную роль. Русс (его предводитель) когда-то получил тартарское образование. Причём не куцее и специализированное, которое и за образование-то, грубо говоря, в Тартаре не считается (такое, например, было у Эфисса и Пимисса), а полноценное. Более того, по достаточно серьёзной специальности, да ещё и такой, на которой был пусть небольшой, но математический курс.
— Подобных байлогов всего ничего. Известно около десятка, — пояснил Прий недоумевающей Вире. — Естественно, ими все остальные из их народа восхищаются. Особенно тартарцы, которые вечно комплексами мучаются из-за своей антиматематичности.
— То есть с расчётами настолько глобальные проблемы вообще у всех байлогов? — поразилась я. — Если во всей Чёрной Дыре всего лишь...
— Во всей стабильной зоне и не точно, а насколько известно, — уточнил миошан.
— Не важно, — отмахнулась я.
Если на всю стабильную зону — всего лишь единицы... Может, Лисс не только боится, но ещё и стыдится? Судя по тому, как болезненно он относится к математике, как который год пытается сдать хотя бы школьный курс, образованный спецназовец для него может быть чуть ли не кумиром.
Лисс всё не возвращался. Зато через стену опять просочился червями и собрался в гуманоида Русс.
— Спокойно. Ваши жизни и разум в безопасности, — сообщил он, заметив, что мы с Вирой вскочили и подобрались.
Естественно, подозрительности такое заявление не умерило.
— Где Лисс? Как он? — тут же поинтересовалась я.
— Всё в порядке. Теперь он адекватен, согласует детали предстоящего переезда и вернётся. Ну и документы ему оформим, чтобы местные не начали бузить, — на мгновение улыбнулся Русс. — Вы тэлились?
— Нет, необходимых процедур не проводилось, — пока мы соображали, что означает вопрос, уверенно влез в разговор Прий. — Лисс был против... по личным мотивам, — Миошан спокойно встретил взгляд древтарца, встал и потом галантно повёл хвостом. — Для меня честь познакомиться с тобой, жаль, что при таких обстоятельствах.
— В числе прочих я читал твоё досье, — кивнул спецназовец. — Рад познакомиться.
Неожиданно мужчина шагнул вперёд и обнял кота. Тот с готовностью и без малейшего колебания или опаски сделал тоже самое.
— Надеюсь, ты хоть лично не?..
— Участвовал, — не дал договорить древтарцу Прий. — В том числе — лично. Но соблюдал осторожность, надеюсь, что улик не оставил. Я — тартарец, — добавил миошан в ответ на укоризненный жест Русса. — Здесь война продолжается. Мы — помним.
Они встретились понимающими взглядами.
— Они не тэлились и, если получится, Лисс хотел бы избежать процедуры, — помолчав, продолжил мохнатый сокурсник. — Но я не уверен в правильности такого решения.
— Допустимы оба варианта. У Лисса тартарское воспитание и подготовка, поэтому он с гарантией выдержит нужный срок без необратимого вреда, — подумав, заметил Русс и подозрительно покосился на нас. — Их досье я тоже читал... но хочу знать твоё мнение.
Прий обернулся к нам.
— Ликрий — ещё не прошёл нужную подготовку. После этого я бы дал предварительную нейтральную характеристику... когда он во вменяемом состоянии. Считаю, что сейчас однозначно представляет угрозу.
Судорожно вздохнув, я оглянулась на деловито ковыряющегося в остатках сладостей Ри.
— Согласен, — кивнул спецназовец.
Скрипнув зубами, промолчала. Очень хотелось возразить... вот только сомневаюсь, что слова студентки хоть как-то повлияют на решение.
— Вира... я бы дал несколько выше нейтрального, — поколебавшись, продолжил миошан. — Но не союзник. Хотя потенциал есть.
Русс перевёл взгляд на эрхелку и нахмурился.
— Что-то мне это не нравится, — прошептала та мне на ухо. Я тоже поёжилась.
— Софья — под подозрением. Может занять любую сторону.
Спецназовец вздохнул, а потом повернулся к Прию:
— Тогда давай так. Арвана я сейчас заберу, к этим двоим пришлю специалиста.
— Погодите, — встала я на пути Русса, старательно загоняя страх внутрь. — Что будет с Ликрием?
— И что за зверь на самом деле Прий? — тихо добавила Вира.
Но мужчины сделали вид, что не услышали второй вопрос. Впрочем, первый тоже проигнорировали.
— Пропустите, — велел древтарец. — Вам скоро объяснят то, что вам положено и позволено знать. Если продолжите мешать — усыплю.
Байлог говорил спокойно и уверенно, так что не возникало ни малейшего сомнения в реальности угрозы. Особенно учитывая, как легко справлялись с аналогичной задачей Асс и Лисс. Поэтому пришлось отступить в сторону.
Прий ушёл вместе с уносящим Ликрия (и совершенно не опасающимся псевдоволос) спецназовцем, и мы остались вдвоём. От этого страх и сомнения нахлынули с новой силой. Навернув по примеру Лисса несколько кругов по комнате, я перебралась в угол, который раньше занимал Ри, и начала бездумно собирать в плошку те остатки пищи, которые ещё не пожрала вешность.
А потом пришёл обещанный специалист. Он не принадлежал к гуманоидам: нечто моллюскоподобное, покрытое чёрной чешуёй (слегка напоминающей таковую у байлоговского скафандра, но ещё более тёмной) и с большим количеством щупалец. А вот глаз или других органов чувств не видно вообще. Впрочем, как и приспособлений для дыхания, рта или чего-то подобного.
Поприветствовав нас (вслух, но не самостоятельно: звук исходил от мелкого прибора у основания одного из щупалец), странный псевдомоллюск жестко велел сесть и не позволив задать ни одного вопроса, приступил к лекции.
Он сообщил, что согласно решению, после сортировки (то есть разрыва загадочной связи с Лиссом) мы станем свободны, хотя и с определёнными ограничениями. Но сможем вернуться в Тартар, продолжить обучение, а потом спокойно работать. А до тех пор (пока мы являемся тэлями), к нам будет приставлена охрана и передвижение серьёзно ограничат. Затем нам рассказали о том, как надо себя вести, пока мы в тэлях, о правилах общения с другими людьми, охранниками, байлогами в целом и Лиссом в частности. Также специалист подробно объяснил, какие сведения секретны и что конкретно мы должны хранить в тайне. Кстати, выяснилось, что в новое ограничение входят тайны не только байлогов, но и Прия. Я заметила мрачный взгляд Виры и понимающе вздохнула.
Но даже когда псевдомоллюск закончил и разрешил задавать вопросы, ситуацию это не прояснило. Он жёстко отказался отвечать и по поводу странного поведения сокурсника (заявив, что тот сам сообщит, если посчитает нужным), и по поводу Ликрия (по типу: дальнейшая судьба арвана вас не касается). А ещё запретил говорить почти на все волнующие темы с Лиссом. Утешало только то, что нас наконец-то пообещали выпустить из вешности, причём сразу после окончания разговора.