— Пожалуй, согласна, — повела рукой я. — Хотя ещё один вопрос есть. Если ты действительно на стороне байлогов, то почему у тебя в паспорте нет пометки о ненадёжности? Вообще нет? У тебя связи, есть кто-то высокопоставленный в покровителях? Тот, кто убирает метки?
— Нет, мне никто их не убирал. Их и не было, — лукаво муркнул прищурившийся Прий. — Не забывай: нужны не вынужденные, а добровольные и излишние контакты. Если работа или другая, даже личная, но серьёзная причина — то не считается. Без пометки мне было легче работать. Хотя нет гарантий, что и дальше удастся сохранить чистоту.
Миошан сказал, что скинет нам свое досье. Официальное, но к которому мы раньше допуска не имели.
— Надеюсь, почитав его, вы поймёте. Учтите — там реальные факты, правда. Но, одновременно, маскировка, — пояснил он.
А потом перевёл разговор на другое. Поскольку немалый кусок общежития вырезали и ликвидировали, многие студенты, в том числе мы и Прий, остались без комнат. Теперь всех пострадавших будут расселять заново.
— Большинство помещений рассчитаны на троих. А вас теперь двое. Софья опасна для меня по жизненным кодам, но я думаю, что нам всё равно рационально подать заявление на совместную комнату. Всё-таки мы — группа, нам предстоит жить и работать вместе, — пояснил миошан. Вздохнул и добавил: — Знаете, я не хотел, чтобы Ликрий так кончил.
— Нас ещё не двое, — упрямо возразила я.
Прий сочувственно погладил меня по руке.
— Вас — двое. Мне жаль, но Ликрия продали. Я не смог узнать куда, но, скорее всего, в какую-то арванскую древтарскую лабораторию.
Внутри будто что-то оборвалось.
— Но... но если лаборатория арванская... ведь он для них ценен... они же должны его спасти, — голос прозвучал как будто со стороны.
— Не знаю. Думаю, какая-то надежда есть, но не уверен. Он был для них ценен, пока был здоров и вменяем, — в словах миошана мне почудилась горечь. — Арваны вполне могут ставить любые эксперименты на себе подобных. И не считают это чем-то зазорным.
Я сжала кулаки и зажмурилась. Лисс. Ликрий. Скольких ещё придётся потерять?
— Так как насчёт комнаты? — напомнил Прий. — Меня уже скоро попросят освободить транспорт.
— Пусть будет общая, — за нас обоих решила Вира.
— Ещё кое-что. После возвращения вам придётся наверстывать по учёбе и свободного времени тоже будет мало. Поэтому я постараюсь прямо сегодня скинуть предложение. Официальное — чтобы не боялись обмана. Вроде бы знаю вас достаточно хорошо, поэтому могу сам купить вам необходимые вещи и обставить комнату.
— Спасибо, — попыталась улыбнуться я. В конце концов, почему бы и нет? Даже если Прий подведёт, предаст — буду точно знать, что с ним связываться не стоит.
В это время люк открылся и в транспорт вошла целая толпа народу. Два десятка псевдомоллюсков, пятеро черных и чешуйчатых (одним из которых был Лисс), ангелоподобный Русс и ещё два незнакомых человека. Миошан поспешно попрощался и покинул корабль. А мы остались. И отправились в путь.
После вылета охрана расслабилась и разошлась по своим делам. Только один многощупальцевый страж задержался, чтобы показать выделенную для нас каюту, но оставаться тоже не стал.
Оказалось, что миошан собрал нам не только компьютеры, а ещё необходимый минимум вещей. Даже немного одежды. Поскольку выходить не запретили, я вытащила из сумки Прия шорты с футболкой, натянула на тело и отправилась искать Лисса.
Но далеко не ушла. Соседнее купе было открыто, и через проём я заметила Ликрия. В отличие от нас, его продолжали сторожить два чёрных многощупальцевых создания. Но это было ожидаемо. В отличие от кое-чего другого. Застыв, я молча смотрела на впавшего в раннее детство и играющего с простым, но ярким конструктором друга.
Лысый. Ему опять, как в институте химеризма, удалили псевдоволосы. Почему-то именно эта деталь, вроде бы мелочь, окончательно убила всё ещё теплящуюся надежду. Ликрий не вернётся. Больше не сможет учиться вместе с нами.
Я рванулась к другу, но на полпути была остановлена чёрными жёсткими щупальцами.
— Объект представляет опасность, физический контакт запрещён, — сообщил псевдомоллюск.
— Ликрий... — прошептала я, опускаясь на колени: ноги не держали.
Химера отвлеклась от конструктора и внимательно посмотрела на меня.
— Я тебя помню. Ты меня накормила, когда так есть хотелось, что даже в сон тянуло, — в отличие от Лика, даже сейчас Ри хотя и выказывал эмоции, но говорил чисто и не запинаясь. — Ты красивая. Внутри. И хорошая. Но ты дружила со страшным байлогом.
С трудом сглотнула слезы. Невинные слова друга резали по живому.
— Ликрий, прости. Прости, если сможешь.
Мужчина взял из стоящей рядом миски сладость, встал и направился ко мне. Но тоже был остановлен охраной. Тогда Ри вручил лакомство псевдомоллюску.
— Отдай ей, — ткнул он в меня пальцем. — А ты не плачь, лучше кушай.
Страж сунул мне конфету и с явным намёком подтолкнул в сторону выхода. А стоило покинуть комнату, как и вовсе закрыл дверь.
Я тупо стояла перед запертым купе. Может, следовало бы попрощаться, смириться с тем, что мы не сможем ни учиться, ни работать вместе... но не получалось. Как не удавалось и совладать с болью. Да, Ри говорил верно: «У людей и у свекеров эмоциональная сфера играет большую роль». Не знаю, как там у свекеров, но у меня — точно. Ликрий стал для меня не просто другом, а очень близким человеком. Семьёй.
— Что с тобой? Тебе плохо? — в панике выскочил из-за угла Лисс. Вцепился мне в футболку и с тревогой заглянул в лицо.
От этого стало ещё хуже. Заметив Виру, я быстро обняла юношу и за его спиной на пальцах попросила подругу отвлечь внимание, позаботиться о байлоге. Мне необходимо побыть одной. Чтобы взять себя в руки и не натворить глупостей.
Эрхелка согласилась, сработав быстро и чисто. Я тоже помогла, соврав, что надо ещё решить кое-какие вопросы с местным начальством — в результате Лисс вместе с Вирой ушли в наше купе. А я всё ещё стояла в коридоре. Смотрела им вслед.
— Ты винишь Лисса?
Русс либо подошёл незаметно, либо вообще был свидетелем последней сцены. Я горько усмехнулась, вытерла слёзы и только после этого обернулась.
— Нет. Это был несчастный случай. Стечение обстоятельств.
Действительно, юношу винить не за что. Он сам испытал огромный шок. И винит себя. Незачем ещё добавлять.
— Отойдём, — скомандовал спецназовец и тут же пояснил: — Раз прикрылась нами как ширмой, будь любезна соответствовать.
Он проводил меня в зал отдыха или что-то подобное. Небольшое, но уютное помещение, уставленное растениями.
— У Ликрия есть шанс поправиться?
Русс сел в мягкое кресло и указал мне на такое же. Взял стакан с желтоватой жидкостью, повертел в руках, а потом поднялся и ненадолго отошёл к шкафу.
— Я могу и сам воздействовать, но думаю, так ты будешь меньше волноваться и фантазировать, — сообщил байлог, вернувшись и вручая мне стакан. — Здесь успокоительное.
Я поблагодарила движением руки и выпила лекарство.
— Не уверен. Точно сказать не могу. Думаю, что есть... но вероятность очень невелика, — дождавшись, пока я поставлю ёмкость, сказал спецназовец. Помолчал, а потом добавил: — Но Лисс тут не виноват.
— Я понимаю. Не собираюсь его бить за то, что случилось, — заверила древтарца.
— Ты не поняла, — нахмурился тот. — У Ликрия серьёзный случай. Ещё немного, и я бы без колебаний назвал его безнадёжным. Но он — химера, и намного меньше поддаётся нашему влиянию. А Лисс — молодой и очень слабый тартарец. Он физически не мог воздействовать настолько сильно, чтобы вызвать подобное состояние. Да, от Лисса арван в этой химере тоже бы спятил, но выправился бы самостоятельно буквально за пару стандартных недель.
Встав, сходила и набрала в стакан воды. Отпила, а потом долго рассматривал прозрачную гладь и то, как играет на ней свет.
— Кто, если не Лисс? Рядом больше никого не видела.
— Нам не обязательно быть в непосредственной близости, чтобы ударить по арвану, — сухо сообщил Русс. — Асс. Асс натворил дел... чувствую, будут к нам большие претензии из-за него, — спецназовец нехорошо усмехнулся. — Но это проблемы тартарцев. Они знали, кого им предлагают, и согласились. Да ещё и не обеспечили достаточной охраны, позволили постоянно провоцировать, нервировать и доводить Асса. Так что теперь пусть сами последствия расхлёбывают.