В целом, есть в этом смысл, если у девушки реально муж идиот, то пару таких остановок в разных городах, и он ее не найдет. Да и мелкая тоже молодец, мыслит здраво. Я бы даже сказал, разумно. Значит, сотрясения у нее точно нет. Мозг все еще при ней. А раз так, сто процентов, у нее с собой пистолет.
— Выезжаем в семь утра. И вот еще что, — допив содержимое, я ставлю стакан. — У тебя что, пушка с собой?
Испуганный взгляд как у котенка, которого спалили, когда он хозяину в тапки ссал. Ротик девицы вроде приоткрывается, но она ни слова не говорит.
— Значит, есть… Ладно, если очкуешь, что ломиться к тебе буду, закройся на ключ. Но это лишнее, я не обижаю малышей. И вот еще, не по делу — это что, такая мода сейчас?
— Это не краска, а седина, — машинально проводит рукой по волосам, натыкаясь на мой заинтересованный взгляд в ее белесую прядь. — Стресс. А у вас что, псориаз?
—Че-его? Где?
Я сразу представляю себе худшее в завершение этого говеного дня, еле сдерживаю порыв сорваться с места и подскочить к зеркалу. Какой псориаз? Але? Где?
— Ну, вот, — тычет в мой ожог.
— На тебя что, никогда горячий кофе не проливали? — рявкаю я. — А псориаз ты в глаза вообще видела, дурында?
— М-м… нет.
Налив себе еще на пару глотков вискаря и оставив свою гостью на кухне, я отправляюсь в ванную. Залив после душа ожог какой-то противовоспалительной херотой, валю спать.
Утром первым делом пишу Максону, что меня сегодня можно не ждать. А покрутив в руках сверток заработанного мной за вчерашний день бабла из пятитысячных купюр, отправляю их обратно в карман. Налик мне дома на фиг не сдался, на обратном пути заеду в банкомат.
Лиза, к моему удивлению, к моменту, когда я отрываю свой ебальник от раковины и захожу на кухню, уже не спит. Вертит выключенный телефон в руках и пьет чай. Чай, блять, со сливками, в семь ссаных утра!
— На, — протягиваю ей подвеску, которую она оставила на полочке в ванной.
— Ой, спасибо. Еще не привыкла, слегка тяжелый кулон. Мне его только вчера подарили… Не муж, — зачем-то уточняет она. — Мне нужно купить по пути сим-карту. А где ее можно без паспорта взять?
— Мы можем заехать на рынок по пути. Там, по-любому, какой-нибудь «чебурек»* продает паленые симки.
— Отлично! Это аванс, — Лиза продолжает пить чай, пододвигая ко мне стопку тысячных купюр. — Остальное, когда я окажусь в «Олимпе».
Через час мы выезжаем со двора. Я в свободной желтой футболке, чтобы как можно меньше ткань терла ожог и салатовых шортах. Лиза — в длинном черном платье, темной шапке и солнцезащитных очках. Выглядит это все со стороны так, словно я не скрываю радости, увозя младшую сестру в монастырь. У меня веселья полные штаны, у девушки — траур. Конспирация, хули…
После рынка, где местный Ашот впарил девчонке какой-то дебильный тариф за семь сотен, мы едем дальше. Разумеется, все не может быть просто, и мы встреваем в самую жопную пробку. Прекрасно все: и ремонт дороги, за счет которого мэр отмывает свое бабло, и два притершихся отожравшихся пидораса на крузаках*. Встретились, блять, на трассе два пузатых одиночества…
Через четыре часа мы, наконец, сворачиваем с центральной улицы в какой-то отросток. Навигатор ведет нас куда-то вглубь частных домов. Кругом херова туча орущих собак, спрятанных за воротами. Что странно, асфальт не угондошен.
Как по приказу с навигаторовским «Вы прибыли», Лиза, уснувшая от силы десять минут назад, просыпается.
— Приехали, — говорю я и выхожу первым.
Видимо, трехэтажное здание без опознавателей и выставленной на крыльцо рекламой «Кафе», здесь с советских времен. Уже войдя внутрь, я жду, когда девушке выдадут ключи, подтвердив ее бронь.
Мне надо было заранее рассказать Лизе, что регистрируясь по паспорту, ты заведомо проваливаешь свой план запутать следы. Но моя задача — доставить, а что дальше — не мое дело. Как бы сказал мой зам: «пахую».
Пока ее данные вбивают, с шумом в гостиницу заходит куча ребят от двенадцати лет и чуть старше и поднимается по лестнице вверх.
— А это у вас что? — обращаюсь к администратору.
— А-а, юношеская команда по хоккею приехала на матч. У нас соглашение с их клубом.
— А-а...
— Проводите? — звенит ключами Лиза, прерывая рассказ админши. — Как раз выложу ваше, — хлопает ресницами она, намекая, что бабки отдавать пора, но не при свидетелях.
Оказавшись в понуром номере без телика и холодильника с дешевой деревянной кроватью, которая на ладан дышет, я ловлю себя на единственной мысли: «Имея под рукой бабосы, согласиться на это? Кажется, Лиза маленько того… отбитая!»