Ничего не говоря, я просто встала из-за стола и также последовала на верхние этажи, к себе в комнату. Кто-то вслед цокнул языком, мол, могла бы и доброй ночи пожелать, но это не в моём характере. Поэтому пускай катятся на все четыре стороны.
В какой-то момент, оказавшись в коридоре перед комнатой Леви, я замерла. Сама не понимаю, почему тут стою? Чего хочу добиться? Экспедиция буквально на носу, и у нас столько было моментов остаться наедине и… Но почему-то всё так и не заходило дальше поцелуев. Интересно, вернувшись в свой мир, буду ли я сожалеть об этом?
Занесла кулак над его дверью, желая постучаться, но вновь замерла. Нет. Всё только усложнится. Мне кажется, не переходя отмеченную черту, мы перешли ту, которую трогать нельзя. Леви Аккерман… странный, грубый коротышка с неотёсанным нравом, угрюмым видом и огромным шкафом собственных скелетов.
Хех, с ним бы мне было весело. Хотя бы по той простой причине, что мы… понимаем друг друга. Так и не научились доверять, но понимаем. Да и вряд ли когда-либо доверились. Лишь ограничили личное пространство, негласно отмечая, где можно быть, а где нельзя. Но это прикосновение к голове… и та ситуация в штабе… Мне льстит, что это видела только я, и почему-то пугает. Я — воплощение огня, ненависти, ярости, но неожиданно боюсь, что он сожжет меня. Уничтожит чем-то таким, чему нет объяснения.
Нет…
Лучше держаться подальше.
Опустила руку, так и не постучав в дверь, и шагнула в сторону своей комнаты. Через пару дней начнётся экспедиция. После неё всё закончится. И я забуду эту реальность, как очередной из своих кошмарных снов, каких было немало.
Открыла дверь, прошла в комнату, устало взъерошив свои алые волосы. Я слишком задержалась тут. Слишком увязла в рутине данного мира. Словно он был прописан именно под меня. Хах… забавное сравнение. Может, я всё-таки умерла и попала в… Рай? Этакий мой личный Рай с моими личными монстрами.
— Ха-ха-ха… — негромко засмеялась, расстегивая ремни-крепления. — Рай… А я тогда кто? Ангел? Ха-ха-ха…
— Возможно, — послышался мужской голос за спиной, и я замерла, даже не оборачиваясь. И так знала, кто там. Прозвучал небольшой щелчок дверного замка, говоривший о том, что дверь отныне заперта и изнутри, сюда мало кто войдёт. — Почему же так долго?
Глава 16. В омут с головой
Послышались медленные тягучие поскрипывающие на деревянном полу шаги, наполненные усталостью не просто одного минувшего дня, а целой жизни. Не знаю, почему, но я не хотела к нему поворачиваться. У меня не было уверенности, что сегодня вновь кому-то не взбредёт что-то в голову, и мы всё же дойдём до конца. У меня вообще ни на что не было уверенности. Я просто устала и хотела наконец-то забыть о всех своих проблемах.
В комнате было темно, и я даже свечей с собой не прихватила, так как считала вполне достаточным и лунного света, пробивающего через окна. Почувствовала спиной тепло человеческого тела. Жёсткими, упругими руками Леви заскользил по телу, расстегивая и избавляя меня от ремней-крепления. Хотелось усмехнуться и сказать что-то колкое по этому поводу. Возможно, то, чтобы он не откидывал их далеко, и они нам ещё пригодятся, но слова застряли у меня в горле. Даже через ткань я чувствовала, как он прикасается губами к моей спине.
Часть меня говорила, что нужно прогнать его. Просто потому, что он опасен. Теперь уже слишком опасен.
Давай, выхвати нож из-под подушки и проткни его грудь! Перережь горло! Отшвырни его в сторону и выкинь тело из окна. Это не друг, не союзник и не приятель. Это враг! Враг, причём такой, о ком не пишут в умных книжках. Такого врага ещё нужно поискать.
Он проводил меня к кровати и заставил сесть. Почему же я ничего не делаю? Неужели мне самой интересна эта игра? Эдда, не тупи. Игра — игрой, а это… Давай, прогони его. Так будет лучше.
— Неужели на этот раз мы дойдём до конца? — улыбнулась, смотря на то, как парень становится передо мной на колени и медленно снимает с моих ног сапоги. Слишком медленно. Как в тот раз, в погребе. Неустанно покрывая поцелуями каждый участок кожи, хоть она и спрятана за ткань. — Хех, снизу ты кажешься таким милым. Словно подросток. Тебе идёт быть мелким.
— А ты, я смотрю, уже сомневаешься? — бросил парень, сверкнув в темноте серебристым взглядом. Мои сапоги оказались там же, где и ремни-крепления. Мужские руки поднялись выше, принимаясь за рубашку. — Не волнуйся. О чувствах тут не может быть и речи. Такие, как мы, этого больше не умеют.